, 6 мин. на чтение

Почему вы должны меня знать: учредитель Фонда борьбы с лейкемией Мария Самсоненко

, 6 мин. на чтение
Почему вы должны меня знать: учредитель Фонда борьбы с лейкемией Мария Самсоненко

Все статьи про людей, которые пережили и победили рак, начинаются с чего-нибудь надрывно-позитивного. Типа «Болезнь изменила мою жизнь в лучшую сторону», «Я благодарен жизни за этот урок» и все в таком бравурном тоне.

Я не критикую и не спорю. Все так. И в моем случае тоже: диагноз стал не приговором, а возможностью «родиться заново», посмотреть на мир другими, осознанными (не могу подобрать более емкое слово) глазами.

Но все же моя победа, моя новая жизнь — это заслуга моих близких. Тех, кто разделил со мной не только тот первый эпикриз со страшным словом «лейкоз», но и все последующие этапы лечения, вакуум отчаяния, в который я периодически проваливалась, физическую боль и периоды психических срывов. От тяжелой химиотерапии, как выяснилось, психика страдает не меньше, чем тело. Поэтому, наверное, я не могу сказать, что благодарна болезни за то, что она так круто изменила мою жизнь. Мою жизнь изменили люди, которые были рядом со мной все то время, которое я боролась за жизнь. Без них победа не случилась бы.

Наверное, поэтому я решила создать Фонд борьбы с лейкемией. Чтобы поддержать тех, кому повезло меньше, чем мне. Рядом с кем не оказалось надежной руки, которая вытянет, встряхнет и направит. Я помню, как мой на тот момент еще не официальный муж (мы давно жили вместе и у нас уже был ребенок, но мы не были расписаны) с самым серьезным выражением лица говорил мне — изможденной, болтающейся где-то между жизнь и смертью, отчаявшейся: «Если не выздоровеешь, я на тебе не женюсь!»

Подопечным нашего фонда, испуганным и потерянным, дезориентированным в пространстве и времени страшным диагнозом «лейкемия», мы тоже говорим: «Спокойно, у вас сейчас не время рака, у вас сейчас самое время жить. А если не выздоровеете, мы нас вас никогда не женимся!»

Иллюзия непрерывности жизни — главная наша иллюзия, мне кажется. До диагноза я жила ровно, спокойно и даже, можно сказать, счастливо. Приятная работа, любимый муж, дочка, друзья. Круговерть ежедневных дел: встал, приготовил завтрак, отправил ребенка в сад, побежал на работу, вернулся с работы, посмотрел сериал, приготовил ужин, лег спать. И завтра все снова по тому же сценарию. Летом отпуск, зимой на праздники поездка к родным. Все так живут. Пьют кофе в рабочем перерыве и мониторят соцсети. Читают статьи, нужные и не очень, встречаются с людьми, которые важны или безразличны.

Большей частью все происходит само собой, мы не задумываемся о том, что каждое мгновение, даже это, в которое вы сейчас читаете статью про какую-то Машу Самсоненко, победившую рак, это дар. Жизнь — это действительно подарок. Невероятный. Фантастический. А мы воспринимаем ее как данность. Мы в этом так похожи на маленьких детей, которые берут редчайший бриллиант и играют им как бутылочной стекляшкой.

Моя мама заболела раком, когда мне было 13. В марте поставили диагноз, в мае прооперировали, в ноябре ее не стало. Спустя 13 лет, также в марте, я узнала про свой диагноз. Я опущу историю про лечение и реабилитацию. И расскажу совсем про другое. Про то, чему меня еще (помимо умения ценить каждый проживаемый момент) научила болезнь: принимать все, что происходит.

После лечения и трансплантации есть срок — десять лет. Если в течение этого срока не произошло рецидива, значит все отлично. Организм окончательно справился с болезнью. Диагноз полностью снимают.

После моей болезни проходит ровно десять лет. Я прихожу к своему врачу. Сдаю контрольные анализы. Улыбаюсь. Моя врач тоже в приподнятом настроении. Мы победили. Все прекрасно. И тут через неделю приходят результаты анализов. Рак шейки матки.

Был ли страх, когда я услышала этот новый онкодиагноз? Пожалуй, нет. Растерянность некоторая, потому что все-таки неожиданно. Но не страх. Я победила рак один раз, я знаю, что надо делать, я справлюсь с ним и во второй. Кажется, я уже достигла того состояния, когда происходящие с тобой события превращаются из испытаний в опыт. Ты готов принять и прожить его. Не драматизируя. Не добавляя лишних эмоций. Просто спокойно принять ситуацию. И составить план, который позволит повернуть ее в свою сторону.

Надо уметь принимать все уроки. Если что-то идет плохо, надо понять, почему. Задать себе вопрос: не «За что?», а «Зачем?». Принимать минусы, но не забывать о плюсах. Люди так устроены, что отрицательному поддаются легче. Погрузиться в негатив проще, чем воспринимать позитив. Не знаю, почему так. Но нельзя забывать, что у нас всегда есть выбор. Да, настроиться на радость трудно. Но эта дверь не закрыта. Просто надо приложить небольшое усилие и открыть ее.

По образованию я режиссер. До болезни работала в сфере маркетинга. А потом, уже когда заболела, в период реабилитации пошла учиться на психологический факультет. Я не планировала работать психологом, скорее хотела помочь сама себе. Но сейчас я консультирую по психологии детско-родительских и семейных отношений. Не могу сказать, что это моя главная сфера деятельности, но точно самая любимая. А помимо этого я занимаюсь фондом, выступаю спикером на бизнес-конференциях, в разных проектах участвую. Устаю иногда так, что сил едва хватает дойти до кровати, рухнуть и отключиться до будильника. Но в моей жизни сейчас нет суеты и неразберихи. Я прекрасно понимаю, что и зачем я делаю. Я получаю удовольствие.

Несмотря на сумасшедший деловой график, у меня есть время на общение с самыми дорогими — моей семьей и друзьями. Это самое важное в моей жизни. Поддержка, опора, мой ресурс. И я стараюсь быть для них тем же. Четыре года назад мы с мужем купили небольшой земельный участок за городом и решили построить большой дом. Место, в которое смогут приезжать все, кого мы любим и кто любит нас. Общаться, сидеть вечерами у костра, строить планы, делиться идеями. Или просто молчать, наслаждаясь воздухом, тишиной, присутствием родных рядом. А ведь до болезни я не понимала всего этого. Зачем мне дом? Зачем собирать всех близких в одной точке?

Труднее всего было принять диагноз «бесплодие». Мы с мужем хотели много детей. Какое-то время я воспринимала эту новость действительно как трагедию. Но потом осознала, материнство — это не только кровные дети. Мы пошли другим путем. Мы удочерили девочку. Не скажу, что это просто. Но сейчас, по прошествии времени, понимаю, насколько правильное и верное это было решение. Наша девочка, наша дочка — это абсолютно наш ребенок, частица, которая вошла в нашу жизнь как недостающая деталька пазла, без которой картина не складывалась. Причем это не только мое ощущение: так думает и мой муж, и старшая дочка. Иногда я смотрю на младшую и думаю: как же мы жили без тебя? И хотя сейчас у нас есть ощущение полной семьи, все же на вопрос «Чего ты хочешь от жизни?» первый ответ, который приходит мне в голову: я хочу еще детей.

Наша младшая дочка — мулатка. Как и большинство, наверное, потенциальных приемных родителей мы хотели удочерить девочку славянской внешности. Искали по базам для приемных родителей. А удочерили девочку «африканской национальности». Как это получилось, не могу объяснить. Увидела ее на фотографии. И поняла смысл выражения «екнуло». Этого не передашь словами, это можно только почувствовать. Увидела ее на фото и сказала, что это наша дочка. Даже не советовалась с мужем. Я знала, что это наш ребенок, и муж его примет.

Так и вышло через неделю, когда мы поехали знакомиться с малышкой уже вдвоем с мужем, который вроде был сначала настроен немного скептически. И его можно понять. Чернокожий ребенок, с кучей серьезных медицинских диагнозов. Порок сердца, порок развития легких, нам говорили, что, возможно, девочка не будет ходить. Об интеллектуальных особенностях никто даже не заикался.  Это совершенно не тот младенец, которого мы планировали удочерить. Но стоило взять дочку на руки, как все эти незначительные детали отпали. Мы забирали ребенка с третьей группой здоровья. Через год прошли комиссию — первая группа здоровья. Сейчас мы даже шутим, что наша приемная дочка здоровее нашего кровного ребенка. Кстати, старшая дочка сначала приняла новость об усыновлении настороженно и напряженно. Но только до момента, пока ее не увидела. А когда увидела, случилась любовь с первого взгляда или с первого прикосновения.

Мы не будем мешать дочке искать свою биологическую маму или родственников. Жизнь непредсказуемая штука. Мы не хотим, чтобы дочка чувствовала, что ее бросили, предали. Мы хотим донести до нее, что ее мать отказалась от нее не потому, что не любила ее, а просто так сложились обстоятельства, она сделала такой выбор, возможно, потому что у нее не было рядом людей, которые бы поддержали и помогли ей в критической ситуации.

В общем, такая же история, как и с диагнозом «лейкемия». Не диагноз и не испытания меняют нашу жизнь, а люди, которые разделяют с тобой эти испытания. Умение понимать и принимать — вот чему я хотела бы научить своих детей. Это важно. Когда ты перестаешь тратить силы на сопротивление ситуации, а спокойно принимаешь происходящее, ты высвобождаешь ресурс, чтобы менять эту самую ситуацию. А изменив — наслаждаться результатом. И ценить его. В каждом проживаемом моменте.

Фото: София Панкевич