Последние голые в Москве: что стало с легендарным нудистским пляжем в Серебряном бору
Пляжа нудистов в московском Серебряном бору нет на картах — официально его никогда не существовало. Однако любителям отдыха в «естественном» виде это никогда не мешало. Еще в советские времена нудисты начали стихийно собираться в районе пляжа №4. Тогда об этом уголке рассказывали по сарафанному радио, сейчас примерное место легко найти по отзывам на интернет-картах.
«Ущербные голые одиночки ползают между елками…», «Везде по кустам престарелые дядьки в микротрусах…», «Нахалы без портков отжали себе лучший пляж» — возмущаются в интернете современные москвичи, случайно обнаружив существование нудистов у себя под боком.
Вдохновившись этим описанием, я решила проверить знаменитый пляж лично. Сопровождать меня вызываются сестра и знакомая фотограф — все-таки одной девушке идти к «дядькам в микротрусах» страшновато. Никто из нас прежде на пляжах нудистов не бывал.
— Лично я считаю, что нудизм — это топ. Так загар лучше ложится, нигде не натирает, удобно, — размышляет сестра по дороге. — Раньше же в СССР спокойно относились к телу, был культ здорового спортивного тела. Я не понимаю, почему нагота должна быть стыдной. В Европе уже много где разрешили нудизм.
— Не знаю, как в Европе, а у нас на таких пляжах наверняка одни извращенцы, — возражает фотограф. — Спорим, там женщин не будет? Только мужики и деды. Я считаю, если такое дело, у женщин должен быть свой нудистский пляж, за забором.
— Я думаю, в такие места как раз ходят мужчины, которых не очень интересуют женщины, — аккуратно предполагает сестра.
В этом году московское лето короткое и холодное, в конце августа уже никто не купается. Несмотря на солнечный выходной, в Серебряном бору прохожие гуляют одетые, в воде плавают редкие одиночки на модных сапах (тоже в одежде). Но про пляж нудистов все в курсе и охотно показывают, куда идти.
Наконец впереди возникает первый человек, похожий на тех, кого мы ищем — мускулистый незнакомец тщательно намазывается жидкостью для загара, почему-то стоя в кустах. Сам он при этом настолько смуглый, будто вчера вернулся из Дубая. Правда, трусы на атлете все же есть.
— Мы держим путь в верном направлении! — ободряю я спутниц.
Следом дорожка приводит к забору с лаконичной надписью: «Проход воспрещен! МЧС». У забора загорает спиной к солнцу пожилой мужчина с длинными седыми волосами и роскошными усами, в приспущенных леопардовых плавках-стрингах и с книгой. Он представляется художником Олегом и подтверждает, что мы нашли искомый пляж.
Стоит нам с сестрой раздеться топлес и лечь рядом, вокруг как по мановению волшебной палочки материализуются другие мужчины. Откуда-то появляется крупный мужик, на котором из одежды только чехольчик на нужном месте. К Олегу присоединяется такой же импозантный седовласый пенсионер, с другой стороны из кустов выходит компания волейболистов. Все держатся дружелюбно, охотно соглашаются поговорить или сфотографироваться.
— Ой, девушки, какое счастье, что вы сюда пришли, прямо как в старые времена! — замечает Олег.
— А что, раньше здесь было много девушек? — интересуюсь я.
— Конечно! Есть даже снимки, как голые девушки с ментами фотографировались. Раньше здесь было большое сообщество нудистов, и девушек было много. Сейчас мало кто сюда ходит.
— А что случилось?..
— У чиновников то, что случилось, называется благоустройством, а для нас это скорее варварство, — неприязненно делятся пенсионеры.
По их словам, власти обратили внимание на нудистов в 2022-м — окрестности стала патрулировать конная полиция, которую нудисты старой закалки по-прежнему называют милицией. Сперва следили, чтобы на берегу не выпивали, но в 2024-м территорию принялись резко облагораживать. Голые люди в концепцию благоустройства не вписались.
— Нудистов начали разгонять, с заборами в милицию, со штрафами. С дронов следили, коптеры летали, нас фотографировали! А я им говорю: «Ну да, я голый. Я и родился голым. А вы, товарищ милиционер, под одеждой тоже голый», — наши собеседники смеются.
В итоге часть завсегдатаев переместилась на последний оплот нудизма — остров Каменку на Люберецких карьерах. Другие остались в Серебряном бору, но полностью оголяться теперь мало кто рискует.
— Эх, самая свобода была в 1990-х и начале нулевых! Все были голые, менты ходили, но никого не трогали, иногда на лошадках давали покататься. Тут стояли пивные палатки. Потом появился забор, потом дрочеры. Вот такие, как этот товарищ эксгибиционист, — рассказчики кивают на мужчину с интимным чехлом. Он держится в стороне и не выходит на открытый песок.
Наши новые знакомые подчеркивают, что, когда нудисты застолбили участок, соседние пляжи были полностью дикими. Сюда вела лишь протоптанная тропинка, заросли скрывали берег от непрошеных глаз. Во время недавних работ тропинки превратили в широкие дороги, кусты вытоптали. Чтобы сохранить приватность, старожилы-нудисты собираются сами высадить новые.
— Дальше есть пляж «Молодежный», он же «Молодега», еще дальше «Пьяный», как мы его называли, с него все и началось. Один рассказал другому, стали собираться «понудить», приходить с женами, друзьями. Выпивали, конечно! Один раз принесли столько алкоголя, что не смогли допить. Закопали здесь и уже двадцать лет не можем найти. С металлоискателем ходили — без толку, — вздыхают мужчины.
— Публика была самая разная: рабочие и крестьяне, интеллигенция, большие люди. Бывало, появляются менты, а к ним подходит полностью голый человек с корочкой: «Я майор. А вы идите [подальше], чтоб я вас не видел». Проблемы начались с Газманова, — добавляет художник.
— Который певец, что ли? — удивляемся мы.
Выясняются новые исторические подробности. Если верить местным, у Олега Газманова рядом дача. Однажды музыкант лично пришел на пляж нудистов. Одетый.
— Сел на пляже в плаще. К нему подошли: «Сними плащ, сиди, как человек, тут голыми загорают». Он завел шарманку: «Да ты знаешь, кто я?!» Ну ему по лицу зачем-то дали и прогнали. С тех пор Газманов обозлился на нудистов, — рассказывают мне.
Несмотря на упоминание эксгибиционистов, нас заверяют, что до полицейских облав на пляже было спокойно: все друг друга знали и понимали «что от кого можно ожидать». Соседние эмчээсники тоже не имели претензий, даже позволяли нудистам хранить у себя пляжные принадлежности.
— Спасатели нас не трогали никогда. Мы их всех знаем. Один из спасателей к нам ходил, тоже нудист, — подчеркивают отдыхающие.
Наслушавшись воспоминаний, мы с фотографом уходим на поиски ларька с водой. Проводить вызывается молчавший до этого мужчина, которого остальные называли эксгибиционистом. В дорогу он все же надевает треники. Разговорившись, замечает, что во времена расцвета пляж делился по категориям посетителей.
— Я здесь за двадцать лет столько повидал! Были алкаши, реальные нудисты, пары, которые приезжали за сексом на природе. Были «кустовики» — те, кто подглядывал за парами. Пара уходит в лес, а за ней пять-семь человек. Это раздражало. Приезжаешь с женой, хочется отдохнуть, а они ходят следом. Я им говорил: «Ребят, сегодня секса не будет, дайте мне с женой просто побыть». Все равно провожали до машины.
Больше всего наш спутник жалеет о потерянной природе. Подчеркивает, что до строительных работ здесь водились зайцы и бобры, росли яблони, грибы, даже белые. Попутно показывает благоустройство — на песке высятся белые строения непонятного назначения. Мне они напоминают гигантские сушилки для ковров. Ни загорать, ни прятаться от дождя под такими невозможно.
Мужчина говорит, что после благоустройства место сильно изменилось: часть территории перекопали, появились галька и новые объекты. По его словам, недовольны не только нудисты: многие приезжали сюда ради почти нетронутой природы, а не еще одного благоустроенного парка.
На самом нудистском пляже, по его мнению, остались самые упорные — «как древние птеродактили» цепляются за привычное место. Остальные перебрались в Люберцы и соседнюю Строгинскую пойму, где пока спокойнее.
— Я не помню, чтобы раньше здесь не было народа. С марта уже народ появлялся. Снег лежит, и голые люди стоят. Праздники тут справляли, гармонисты приходили, на баяне играли, пели, реальная жизнь была, — вспоминает наш собеседник.
Когда мы расходимся, становится понятно, что мужчина ведет себя не совсем как обычный нудист. Он кружит по кустам, то раздеваясь, то поспешно одеваясь при виде прохожих. Похоже, перед нами скорее застенчивый эксгибиционист: ничего откровенного он не делает, но явно старается попадаться на глаза голым.
Когда по дороге на пляж мы снова оказываемся рядом, он уже появляется у самой тропинки совершенно голым и молча смотрит в нашу сторону.
— До свидания, — невозмутимо говорит фотограф, проходя мимо. Отойдя подальше, замечает, что сцена получилась немного пугающей — почти как в кино про странного незнакомца в парке.
Тем временем солнце уходит с нудистского пляжа. Загорающие пенсионеры поднимаются с песка и собираются переместиться на другую поляну, где свет еще есть. Приглашают нас еще заглянуть, обещают, что постоянники будут загорать аж в октябре.
— Мы все тут метеозависимые. Если солнечная погода, на работе говоришь: «Сегодня не приду», и баста. Работа никуда не денется. Мы живем сегодня, — улыбается Олег. — Ничего, все вернется на круги своя. Все, что тут понаделали, растворится, а природа и нормальные люди вернутся.
— А все-таки почему вам нравится быть без одежды? — задаю я на прощание главный вопрос.
— После плавания в мокрых тряпках зачем стоять? — пожимает плечами друг Олега. — И потом, что мы там у кого не видели?
— Для меня в этом все-таки есть протестный вайб, против общества. Иначе можно просто пойти загорать в солярий, — делает вывод сестра, когда мы отходим. — Они как бы бросают вызов общепринятым нормам. А вообще мне там понравилось, в следующий раз подружек позову, которые не стесняются!
— Это потому, что пока ты была на пляже, ты с нами не наблюдала того криповатого мужика, — возражаю я сестре.
— Да эксгибиционисты безобидные, им бы только голыми постоять. Но интересно, как их отпугивать надо. Может, надо говорить, что у них приборы маленькие? Надо почитать в интернете психологов, — задумывается она.
Кажется, нудизм в Москве не столько про наготу, сколько про право на странность: лежать на песке голым или в леопардовых стрингах, быть старым, смешным и не слишком вписываться в современную столицу с ее комфортной средой. Если человек однажды осознал, что под одеждой все одинаково голые, вернуть его в мир привычных условностей будет непросто.
Фото: Мария Шумейко
