Ровно 30 лет назад на станции «Тульская» в вагоне поезда прозвучал взрыв. Погибли 4 человека

В начале лета 1996 года Москва нервно ждала выборов мэра и президента России, которые должны были состояться 16 июня. 11-го числа в метро от станции «Тульская» в 21.10 отправился очередной поезд в сторону «Нагатинской». В вагоне поезда находились человек 50, а во всем поезде — около 250. Как потом выяснили следователи, взрывное устройство фугасного типа обладало мощностью 500–800 граммов в тротиловом эквиваленте и было снабжено часовым механизмом. Взрыв раздался в 21.14, когда поезд отошел от станции метров на 500. Вагон от ударной волны раздулся, стекла вылетели, и поезд почти тут же остановился в тоннеле. Журналисты «Коммерсанта», приехавшие на место трагедии, писали: «Станция “Тульская” была окружена омоновцами, рядом выстроилась длинная вереница машин скорой помощи, пожарных, МЧС и милиции. В метро никого не пускали. На наших глазах вынесли четверых раненых. За ними вышел перепачканный кровью человек, который нес на руках окровавленного ребенка. К нему подбежали врачи. Затем вышли две пассажирки этого поезда. Они отказывались отвечать на вопросы». В том вагоне ехала москвичка Елена Ульянова. Позже она рассказывала: «Напротив меня сидел красивый молодой кавказец. Я хотела пересесть на его сторону, но он так широко расставил ноги, что места для меня не нашлось. Я еще подумала — расселся, как хозяин. В это время раздался взрыв. Я сразу оглохла, упала на колени и потеряла сознание. Когда очнулась, ног у кавказца не было. С кем-то из пассажиров я попробовала положить его на сиденье, но он все время скатывался. Потом он, кажется, умер. Из больницы я ушла, но правое ухо до сих пор ничего не слышит. Врачи говорят, что у меня повреждена барабанная перепонка». Информация о расследовании взрыва поступала противоречивая. Начинали говорить, что это «чеченский след», а потом что политическая акция. «Взрывное устройство было заложено так, чтобы причинить как можно меньше вреда, — утверждали оперативники. — Оно лежало в углу, а не в центре вагона, и часть взрывной волны ушла в его стенки. Бомба была не зажигательная (это во многом объясняет, почему не загорелся вагон) и не осколочная. Взрыв фугаса пробил большую дыру в полу вагона, взрывная волна шла по полу, и пострадали лишь те, кто сидел в нескольких метрах от эпицентра взрыва. Можно, конечно, предположить, что бомбу заложили дилетанты. Но это маловероятно. Скорее всего, это дело рук профессионалов. Они знали, что произойдет в вагоне после взрыва. Это было просто предупреждение». Буквально на следующий день в службу 02 стал звонить некий кавказец и утверждать, что теракт на «Тульской» — месть «непримиримых чеченцев». Звонившего и его сообщника удалось вычислить и задержать, они оказались уроженцами Армении и Грузии. Но о сути их показаний не сообщалось. В конце концов сошлись на том, что взрыв — это попытка дестабилизировать обстановку в обществе в преддверии выборов. Мэр Юрий Лужков, извинившись за грубость, объявил в прямом эфире: «Это выгодно тому, у кого очко играет», — и пообещал не допустить срыва выборов. Коммунисты тут же оскорбились тем, что Лужков «шьет им политику». С их точки зрения, взрыв был спровоцирован властью, чтобы вообще отменить выборы. Либералы утверждали примерно то же самое, только в провокации винили коммунистов. Короче говоря, в тот момент выборы волновали политиков куда больше, чем сам теракт. Ответственность за взрыв никто на себя не взял, а виновные так и не были найдены. Между тем теракт 11 июня положил начало кровопролитной «транспортной войне», длившейся вплоть до конца 1997 года — взрывы в автобусах, троллейбусах, на вокзалах и в поездах стали почти рутинными. Фото: Александр Земляничек/АР/ТАСС