«Со всеми, с кем записаны мои хиты, была борьба» — сопродюсер группы «Тату» Елена Кипер
Елена Кипер получила 58 международных наград как автор песен «Нас не догонят» и «Я сошла с ума» и сопродюсер группы «Тату». За ней также авторство множества поп-песен, собственный продюсерский центр, роль креативного продюсера ряда музыкальных конкурсов и сценариста клипов, диплом New York Film Academy. Мы с Леной были однокурсницами на факультете журналистики МГУ и не виделись с выпускного. Наблюдая в соцсетях, как разворачивается ее личная история, я захотела поговорить с ней про «новую жизнь в 50 лет». В случае Лены Кипер — новую в прямом смысле слова.
Как думаешь, есть у нас сегодня повод говорить про пересборку, про новую жизнь после 50 лет?
Да, и в наш возраст зрелости мы переходим без революции, которая была, например, в 30–35. В чем переломный момент в 50 лет? У сверстников начали уходить родители, и происходит настоящая сепарация, а не какая-то там ментальная. Это сигнал окончательного взросления, тебе больше не на кого оглядываться. И ты такой — хоп, я могу себе позволить все что угодно.
У меня есть знакомая, она в 50 влюбилась, со взаимностью. И на этом проснувшемся либидо у нее просто все поперло — в жизни, в делах, в творчестве. Хотя до этого казалось, что все закончилось. Бабушка уже как бы, да? У нее взрослые дети, но ее энергия сейчас перекрывает 30-летнего сына, это такая сила!
Понимаешь, либидо не может выйти из человека, не любящего себя, не принявшего себя, потому что без этого принятия нельзя ничего себе разрешить. Она, эта моя знакомая, выбрала себя и свои чувства, и муж ее отпустил, и взрослые дети приняли ситуацию. А это только следствие разрешения себе. Если человек не любит себя, критикует, живет постоянно в напряжении, то он не может позволить себе никакой свободы. Какое здесь творчество?
Кто-то здесь обязательно скажет, что она предала, нанесла другому ущерб своим выбором. Но взрослые люди — это когда ты несешь ответственность за свою жизнь и не обвиняешь другого, потому что ты понимаешь, что у всего есть причинно-следственные связи.
Твой выбор себя в 50 связан с постановкой онкологического диагноза, к радости, в итоге ошибочного. Знаю на своем опыте, что ощущение конечности очень отрезвляет и корректирует взгляд на жизнь. Как это было у тебя?
У моего диагноза есть предыстория. Так вышло, что я перегрелась. Потому что четыре года назад мой сын остался жить с отцом за границей, в такое сложное время, когда к нему туда крайне сложно добраться. Потому что узнала, что у папы четвертая стадия онкологии. И у мамы — слава богу, вторая, сейчас врачи-онкологи могут победить это. Фоном была постоянная обида на отца сына, который его увез.
И вот я иду на чекап, это июнь прошлого года. Когда-то мы перевернулись на машине, я вроде как отделалась царапиной, позже оказалось — нет. У меня возникали высокочастотные шумы в голове, но я всегда это связывала с тем, что занимаюсь музыкой, звукорежиссурой. Я привыкла к этим шумам, я с ними смирилась. Но чекап все же решила сделать, во многом потому, что у папы четвертая стадия. Делаю МРТ. И результат, который меня ошеломляет, я просто каменею. Дальше мой мозг начинает простраивать будущее, рисует яркие картины, разные варианты исхода. Путешествие по клиникам, потому что точный диагноз не так-то просто поставить, у меня было еще три после того МРТ.
Если человек не любит себя, критикует, живет постоянно в напряжении, то он не может позволить себе никакой свободы. Какое здесь творчество?
И знаешь, сегодня я беру на себя ответственность говорить, что можно конструировать собственную жизнь, программируя себя. Даже в самые критические моменты. При постановке диагноза нельзя спешить себя хоронить. Ты давай определись сама, плохих новостей хочешь или хороших — таких тебе и накидают. Ну и потом были эпизоды просто как из кино. Например, я сделала серьезное обследование, пришла за ответом к доктору, позади него находится экран, и там фигура просвечена. Спрашивает: «Так, ну вспоминайте, что было в детстве, ударялись ли вы ногой?» — «В смысле ногой?! Я же с головой к вам пришла». Лаборант подходит к снимку: «А как ваша фамилия? Так это другой снимок».
После этого мы тут же за углом, в центре Москвы, идем пить шампанское и хохотать.
Я знаю, что ты давно занимаешься разными практиками. Это тебе помогало?
Ну я не так чтобы совсем оставалась в дзене, но где-то через месяц я более или менее справилась со своим ужасом и старалась шутить над происходящим. И поняла, что даже если все в итоге будет совсем плохо, то есть много дел, которые надо успеть доделать. А главное, я остановилась наконец-то, притормозила, огляделась и подумала: «Боже, почему я эти полгода прожила в таких эмоциях, почему настолько загнала себя?!» Жизнь ведь конечна в любом случае, даже если не завтра, то, допустим, через десять лет ничего уже для меня не будет. Почему я так неблагодарна?!
Я сейчас говорю какие-то простые, понятные вещи, как будто сама же для себя, но: я занимаюсь любимой работой, меня окружают прекрасные люди. Где-то года с 2017-го я изменила свой мир: экологично выбирала, с кем буду сотрудничать, о чем буду говорить в своей работе, что за смыслы там будут вообще. И вдруг перестала ценить это. Только потому, что мой сын выбрал другую дорогу?! А я как бы перекрыла себя и всю свою жизнь из-за этого его выбора. Нас никто не учил, что ребенок — это совершенно другой, отдельный человек, который живет свою жизнь и может совершать свои выборы и свои поступки.
Но это ведь была очень болезненная для тебя ситуация, как тут не перегреться?
В какой-то момент, как следствие отношений с его отцом, у нас испортились отношения и с сыном тоже. Он тогда был в подростковом возрасте, и на какое-то время произошел полный обрыв связи. Мама — плохая.
А было так, что я в то время строила дом, сама. Папа моего сына летал в своей реализации и совершенно не хотел заниматься этим «заземлением». Так вот я строила дом для нашей семьи, чтобы мы все там жили: сын, кошки, собаки. И вдруг отец моего ребенка забирает у меня этот мир, принимает решение переехать вместе с сыном в другую страну. Некоторые мамы уезжают за детьми, где-то там рядом с ними живут. Получилось, я слишком эгоистично поступила для моего ребенка, он говорил: «Не понимаю, почему ты сюда не переезжаешь».
Я много раз взвешивала этот выбор — я и моя жизнь или жизнь рядом с сыном. Здесь я дала бы ему все то, что он получает там, у меня есть возможности. А вот если я уеду… Почему я должна бросить свою профессию? Почему я должна бросить то, что я выстраивала все это время? У меня множество проектов, которыми я горю и которые замкнуты на мне.
На одной чаше весов — поехать в другую страну, выбрать в себе мать. На другой — собственная реализация. Кажется, что это несравнимо. Огромное количество женщин забывают о себе, о собственной жизни, все кладут в топку, очень сильно заботясь о своих детях. Но, понимаешь, мой талант не материнский. И мое внутреннее отпускание сына связано, возможно, еще и с тем, что у его отца есть талант быть отцом больше, чем мой — быть матерью. Это как в известной библейской притче о талантах: «Всякому имеющему дастся и приумножится, а у не имеющего отнимется и то, что имеет». Я выбрала приумножать свои профессиональные таланты, и это, наверное, непопулярная позиция.
В каждой тяжелой ситуации можно превратить свою боль в стендап или погрузиться в травму и отказаться от полноценной жизни. На самом деле это непросто — взять свою судьбу в свои руки, как бы встряхнуть себя и сказать: «Ты заслуживаешь жизни». Я старалась, но был момент, когда я потеряла силы, уже даже не для борьбы, а для того, чтобы именно жить. Потому что боль от разлуки все эти годы была нестерпимой. Я подвела итоги, закрыла кредиты, законсервировала часть вещей, привела документы в порядок. И закрылась в доме. И в один из редких выходов встретила мужчину, который позже стал моим мужем.
Это уже не «превратить боль в стендап», а вполне сценарий сериала. Ты вообще собиралась выходить замуж?
Я тогда для себя решила, что все, больше не вхожу в отношения, живу сама одна, мне не нужны никакие проживания нового опыта и новые травмы. Так вышло, что он стал единственным человеком, который был со мной на связи. Месяц на расстоянии сотен километров 24 часа он держал меня за руку. Мы обсуждали многие вопросы, которые на самом деле волновали обоих.
На самом деле это непросто — взять свою судьбу в свои руки, как бы встряхнуть себя и сказать: «Ты заслуживаешь жизни».
Ровно через 40 дней я села за руль и поехала в спортклуб. Туда, куда страшнее всего было заходить. Я знала, что меня там спросят, а почему без сына. Что я скажу в ответ? Что он выбрал жизнь с отцом и не хочет со мной общаться?! Первый человек, которого я встретила в клубе, была менеджер Светлана. Она задала мне этот ожидаемый вопрос, я на него ответила. А она вдруг сказала: «Мой первый муж отнял у меня ребенка и завел уголовное дело, чтобы я не могла с ним встречаться сама. Я сделала много ошибок. Не делайте их вы. Продолжайте жить. У меня двое детей родилось и с сыном начали налаживаться отношения. Идите к тому, кто вас ждет. Этот человек точно есть».
И вот в этом уже зрелом возрасте два человека нашли друг друга. Нужно было сделать еще один выбор, чтобы зайти в новую реальность под названием «семья». Это правда страшно, ужасно страшно. Ты со своими привычками, в своей системе координат вдруг должен совершенно неожиданно во всем синхронизироваться с другим человеком.
И уже после этого ты получила диагноз, который обострил в тебе чувство «я живая»?! И что дальше?
Во-первых, я решила дописать книгу, которая уже была во многом собрана. Потому что поняла: если сын, которого я безусловно люблю, не успеет поговорить со мной нормально, по-человечески, то не сможет узнать, кто я такая на самом деле. И я должна ему оставить эту книгу, чтобы он в свое время прочел и узнал, какой я была, о чем думала, чего хотела.
А второе — я решила выпустить песни, которые копила годами. И я захотела их спеть сама. Дело в том, что на фоне конфликтов с артистами я перестала писать песни. Почти десять лет исполняла роль продюсера, обслуживающего проекты. Работала с Димой Маликовым, например, и это лучшая глава моей продюсерской жизни. Но я не написала ему ни одной песни. Я вообще боялась этого сочетания: артист, моя песня.
Когда прозвучало слово «смерть», стало невозможно дальше жить не своей жизнью. Я попробовала запеть. Голос не слушался совсем. Тело было зажато, сознание — в теме страха и принятия смерти. Каждый день я буквально разгоняла себя. И постепенно начала писать новые песни.
На твоей странице в «Википедии» просто километровый список хитов для наших поп-звезд, где ты именно автор песен. В какой момент что-то пошло не так и ты перестала отдавать песни исполнителям?
Я перестала выпускать песни потому, что практически со всеми, с кем записаны лучшие мои хиты, была борьба. Здесь есть такой момент, что артист как бы присваивает себе слова, которые исполняет на сцене. Это естественно. И зрители думают, что этот текст равно исполнитель, забывая, что есть авторы, которые пишут песни. На Западе автор — номер один, он написал песню или сценарий, с него все началось, его права соблюдаются, и он получает кучу роялти. А в наших реалиях было так, что артисты мне говорили: «Ты за наш счет себя пиаришь». И мне было так стыдно и неудобно, будто я что-то неправильное делаю.
И еще я себя очень сильно ограничивала в высказываниях, понимаешь? А теперь начала позволять себе быть откровенной. Это как открытие было: они ведь много важного мне в жизни принесли, эти песни, а я настолько их недооцениваю, что засунула их в стол. Мне как будто боженька сказал: «Ты нормальная вообще? Иди хотя бы сама спой». И я себе сказала, что буду автором, который поет. Я боялась, что не успею выпустить песни, нахрапом записала несколько, и у меня тогда даже на время пропал голос.
Из шести месяцев врачебных проверок четыре месяца я жила в состоянии полета. Я почти не думала о плохом, потому что воплощала то, что столько лет подавляла, а в этом оказалось столько живой силы, что страх отступал. Диагноз был снят 13 февраля, в день рождения моего сына. И для меня это не просто знак, а огромный сигнал силы прощения, благодарности за жизнь, которую я прожила уже 50 лет и, надеюсь, которой хватит, чтобы сделать еще немало хорошего. А главное — насладиться жизнью без самокопания, самокритики и болезненной нелюбви к себе.
Сейчас, когда прихожу в студию, мне уже легче и проще. Потому что я в буквальном смысле дала себе право голоса.
Фото: из личного архива Елены Кипер
