«В паре с Ельциным можно было обыграть кого угодно» — глава Федерации тенниса Шамиль Тарпищев
Легенда профессионального тенниса, главный тренер сборной России на протяжении полувека и глава Федерации тенниса Шамиль Тарпищев сегодня представляет нашу страну в Международном олимпийском комитете (МОК). На счету Тарпищева как капитана сборной четыре Кубка Федерации и три Кубка Дэвиса. Имя 78-летнего гуру большого тенниса прочно ассоциируется с золотой эрой российского спорта — победами Евгения Кафельникова, Марата Сафина, Марии Шараповой, Динары Сафиной и других чемпионов. Тарпищев рассказал «Москвич Mag» о тонкостях спортивной психологии и о том, как спортсмену пережить поражение, поделился воспоминаниями об игре с президентом Ельциным и маршалом Гречко, который в его спортивной карьере сыграл решающую роль.
Шамиль Анвярович, у вас вышли две книги по спортивной психологии. Почему эта тема вас так интересует?
Мы живем в век тотальной цифровизации. Весь тренировочно-соревновательный процесс сегодня можно просчитать на компьютере до мельчайших деталей. Автоматизированы все этапы, от плана нагрузок до алгоритмов вывода спортсмена на пик формы. Из-за этого общий класс игры и уровень физической подготовки спортсменов выровнялся, нивелировав разницу чистой физики.
Но есть одна сфера, где прогнозировать что-либо математически до сих пор невозможно — это спортивная психология. При всех прочих равных условиях, когда на корт или дорожку выходят два одинаково подготовленных мастера, итогового результата достигает тот, кто оказывается психологически более устойчивым.
К глубокому сожалению, настоящих спортивных психологов сегодня катастрофически мало. В Советском Союзе это направление существовало как фундаментальная, отдельная дисциплина, но сегодня это — факультатив. Точно такая же беда, кстати, сейчас происходит и со спортивной медициной, нет отдельной системной школы.
Поэтому и родилась идея создать масштабную серию книг по спортивной психологии, которыми могут практически пользоваться и спортсмены, и тренеры, и в целом для людей это полезная история. Первая книга называлась «Стресс рождает чемпиона», вторая, ставшая ее логическим продолжением — «Ужасные победы и великие поражения». Название третьей книги, которая посвящена острейшей теме взаимоотношений детей и родителей в контексте большого спорта, еще обсуждается. Ее я планирую выпустить к марту следующего года.
В первых двух книгах удалось собрать четыре десятка подробнейших интервью с ведущими спортсменами и тренерами нашей страны, с теми, кто определял лицо отечественного спорта на мировых аренах. Я просил их вспомнить и детально описать самый сложный, критический момент в карьере, потом эти воспоминания комментировали практикующие тренеры и психологи. Психологические механизмы в большом спорте и в обычной жизни во многом похожи. И мне кажется, что эти книги — колоссальное подспорье не только для понимания природы спорта высших достижений, но и для личного развития каждого человека.
В спорте огромную роль играет врожденный психологический портрет человека. Например, люди с подвижной, динамичной нервной системой, выраженные холерики и сангвиники, органически не способны переносить монотонные циклические нагрузки, им жизненно необходимы игра, разнообразие, азарт, ежесекундная смена картинки. А вот классического флегматика можно спокойно поставить к тренировочной стенке, уйти, забыть о нем на два часа, вернуться, а он все так же монотонно и методично бьет мячом в одну точку, и ему при этом психологически комфортно, его нервная система отдыхает. Это глубокие законы физиологии, которые каждый тренер обязан учитывать.
Как разглядеть в ребенке настоящего спортсмена?
Представьте себе простую картину: в спортивную секцию приходят заниматься сто детей. Они тренируются, бегают, бьют по мячу. Но наступает неизбежный момент, когда начинаются их первые официальные соревнования. И вот здесь включается сухая статистика, которая работает абсолютно во всех видах спорта. Из всех детей в среднем только 30% на соревнованиях начинают играть значительно лучше, чем на обычных тренировках. Происходит мобилизация нервной системы, и они вспоминают даже то, что могли давно забыть. А остальные 70% показывают результат хуже обычного тренировочного уровня. Впрочем, мандраж, нервное состояние организма, проявляется у всех, но действует на человека по-разному.
Иными словами, меньше чем у трети детей есть врожденная способность к моментальной мобилизации нервной системы в условиях стресса. Это совершенно особый тип спортсменов, с которыми надо выстраивать определенную систему подготовки, ориентированную в долгосрочной перспективе на жесткую индивидуализацию. А вот оставшиеся ребята, которые под давлением ответственности начинают «сыпаться», требуют абсолютно другой формы работы психолога, им нужно давать инструменты для стабилизации психоэмоционального состояния, гармонизировать его. Это тончайшая ювелирная работа.
Психология спорта богата на невероятные, парадоксальные факты. Мы знаем множество примеров, когда спортсмены вытаскивали безнадежно проигранные матчи исключительно за счет колоссальной устойчивости нервной системы. И видели обратные трагедии: спортсмен поверил в близкую победу, преждевременно расслабился, успокоился, появилась уверенность, что уже победил. Его нервная система, как мы говорим в профессиональной среде, выключилась, а за ней наступило мгновенное и сокрушительное поражение. Знание этих механизмов в себе самом — величайшее искусство самоуправления.
Что важнее для результата, талант тренера или талант юного спортсмена?
Взаимоотношения ребенка и тренера — это основа основ. Если вы привели малыша в теннисную школу и видите, что ребенок не хочет идти к этому тренеру, немедленно меняйте тренера. Если необходимый контакт отсутствует, профессиональной работы не будет. Ребенок не виноват в том, что взрослый педагог не смог найти к нему подход. Тренерская работа — это ежесекундное раскладывание человеческих душ по правильным полочкам.
Спортсмен идет к Олимпийским играм всю жизнь, но терпит поражение. Что делать?
Универсального лекарства нет, у каждого выдающегося спортсмена — другие до Олимпиады не доходят — свой индивидуальный рецепт. Я близко знал одного знаменитого легкоатлета, спринтера. Как-то раз я спросил его: «Слушай, как тебе удалось за всю свою долгую карьеру на мировом уровне не совершить ни одного фальстарта? Это же феноменально при таком нервном напряжении на стометровке». Оказывается, его тренер с детства приучал — на каждой тренировке он стартовал не по пистолету, а на звук падающей монеты, которую тренер бросал на металлическую тарелку. Представляете, сколько тысяч таких ювелирных стартов он совершил за свою юность?
Его нервная система была идеально адаптирована к микрозвукам. Я продолжил расспрашивать: «А как ты ментально готовился к главному — Олимпийским играм?» Он ответил: «Перед стартом я искусственно вызывал в себе чувство глубокой обиды. Я моделировал в голове ситуацию, будто меня незаслуженно и жестоко обидели. И вся моя ментальная энергия уходила на то, как победить эту обиду. Почему? Да потому что этой эмоцией я мог управлять самостоятельно. В результате вся предстартовая олимпийская нервотрепка, весь этот внешний давящий шум, атмосфера уходили на второй план». В итоге этот человек завоевал две золотые медали на Олимпийских играх.
У каждого спортсмена на протяжении жизни вырабатываются свои предвестники, пути психологического управления и воздействия, и роль психолога в этом процессе очень важна. Знание теоретической психологии — это одно, но умение досконально знать самого себя, понимать психологию своего соперника, использовать сильные качества собственного организма и слабости оппонента — это мастерство, которое приобретается десятилетиями. К психологическому напряжению на Олимпиаде топовые спортсмены за счет колоссального опыта различных экстремальных ситуаций адаптированы настолько, что их уровень самоконтроля просто фантастический. Поэтому провалы у топовых спортсменов бывают крайне редко.
Вся человеческая жизнь — это цепочка преодолений, и любое поражение в спорте должно восприниматься как наука. Тот же теннис — это в первую очередь игра ошибок. В любом, даже самом гениальном ударе при детальном разборе можно найти изъян — мяч мог полететь на 10 сантиметров глубже, точнее, коварнее. Теннис с самого первого удара по мячу приучает человека противостоять собственным промахам, и эта борьба продолжается до конца карьеры, до конца жизни. Шаг за шагом накапливаешь знание, как выходить из любого кризиса прямо посреди матча. Но серьезную психологическую травму вроде потери золотой медали спортсмены могут переживать годами, а могут и сломаться.
В истории тенниса есть примеры, когда поражения закаляли спортсменов, но бывало и так, что один матч ломал карьеру. Помню, как наш замечательный Андрей Чесноков в тяжелейшем противостоянии вырвал решающее очко у Михаэля Штиха, отрыв в девять матчболов. Штих после этого поражения сломался ментально. Он так и не смог оправиться от этого удара и в конечном итоге завершил карьеру.
Аналогичная трагедия развернулась на моих глазах в 2002 году, когда мы впервые в истории выиграли Кубок Дэвиса. Михаил Южный принес сборной России решающее очко в финале Кубка Дэвиса против Франции в сумасшедшем матче против француза Поля-Анри Матье. Матье тогда был восходящей суперзвездой, и мировая пресса прочила ему титул первой ракетки мира. Но этот проигранный домашний финал разрушил его изнутри. Матье не смог пережить трагедии поражения и больше никогда не показывал тех выдающихся результатов, которые показывал до этого.
В чем специфика профессионального тенниса?
Этот вид спорта в корне противоречит классической научной методике спортивной тренировки. Ни в одном другом виде спорта атлет не обязан играть на турнирах более 40 недель в году.
В Международную федерацию тенниса входит 211 стран. Матчи и турниры идут непрерывно, каждую неделю, на всех континентах. Это означает постоянную смену часовых поясов, климата и, самое главное, покрытий — спортсмен постоянно прыгает с грунта на траву, с ковра на хард.
Колоссальная нагрузка приводит к тяжелейшим хроническим травмам. К этому добавляется еще одна уникальная специфика этого вида спорта: теннис — единственный игровой вид спорта, который не ограничен по времени. Ты можешь выйти на корт и закончить матч за полтора часа, а можешь рубиться пять часов подряд. Именно поэтому теннисные турниры сейчас практически не показывают по телевизору, так как это ломает тарифную сетку. В свое время ввели тай-брейк, чтобы хоть как-то укоротить встречи, но дельта иногда составляет 5–6 часов. В моей личной игровой практике в далеком 1972 году был официальный матч, который длился 9 часов 15 минут. А абсолютный мировой рекорд был зафиксирован около 15 лет назад на Уимблдоне: американец Джон Изнер и француз Николя Маю играли 11 часов 5 минут.
Но самое жуткое в этой системе даже не многочасовой матч, а то, что по регламенту соревнований на следующий день или через день ты обязан снова выйти на корт — запредельные требования к восстановлению и к ресурсам человеческого организма. Именно поэтому уровень травматизма в теннисе колоссальный. Огромное количество талантливейших молодых ребят просто «не доживают» до возраста спорта высших достижений. У них летит к чертям нервная система, трещат суставы, и они ломаются, не выдерживая этой безумной кругосветной гонки за рейтинговыми очками.
Как устроена экономика профессионального тенниса?
Если говорить про игроков, то за победу на турнирах Большого шлема спортсмен может получить от 2,8 млн до 5 млн долларов. Но это далеко не все, основной доход топ-игрока — реклама. Мария Шарапова в свои лучшие спортивные годы получала от рекламных контрактов до 35 млн долларов в год. Это огромная индустрия.
Если смотреть на страны, то здесь абсолютно разные экономические модели. В Германии спорт высших достижений находится под крылом министерства внутренних дел, там работает мощнейшая государственная система поддержки. В Китае тотальный и безграничный государственный ресурс. Во Франции мощная господдержка: в трети школ теннис включен в обязательную школьную программу по физкультуре. В Испании школы тоже завязаны на массовый теннис. В США все иначе — там Федерация тенниса, общественная организация, которая занимается глобальным маркетингом и администрированием, а сам конечный спортивный продукт, спортсменов, поставляют частные академии тенниса. Финансирование идет за счет налоговых льгот на рекламу. Бизнес направляет проценты из своей налогооблагаемой базы на спонсорство и получает взамен колоссальные рекламные преференции. У нас этот механизм, к сожалению, не работает.
В нашей стране существует прямая поддержка со стороны Министерства спорта России: все турниры, которые включены в единый календарный план, получают государственное финансирование. При этом огромную роль играют спонсорские средства: при каждой спортивной федерации создан попечительский совет, куда привлекаются крупные бизнесмены. У нас долгое время председателем попечительского совета был Владимир Дмитриев из ВЭБа, а сейчас федерацию поддерживает Андрей Бокарев. Они вместе с Геннадием Тимченко построили современную теннисную базу на Ширяевом поле, в Сокольниках — клуб «Спартак». Там сейчас тренируются Настя Мыскина, Юлия Бекещенко и другие наши звезды.
Чтобы вырастить теннисиста с 5 лет до 18, требуются колоссальные семейные и спонсорские вложения. Поэтому юниоры связаны определенными обязательствами. Но с 18 лет спортсмены выходят во взрослый тур, где каждая неделя поездок стоит тысячи долларов, а весь годовой календарь — порядка 200 тыс. евро.
Если у Федерации тенниса нет возможности заключить со спортсменом полноценный контракт и гарантировать долгосрочное финансирование, то молодой теннисист оказывается перед непростым выбором — остаться с непонятными перспективами или сменить спортивное гражданство. В 2025 году за рубежом в различных профессиональных турнирах играли 1103 российских спортсмена. А в официальных составах сборных команд России всех возрастов, которых мы способны поддерживать, у нас числится всего 281 человек.
Почти 800 спортсменов, выращенных в России, полностью предоставлены своей судьбе. Сменить спортивное гражданство, оставаясь гражданином России, несложно, достаточно просто написать заявление в ATP или WTA. Тот же Кипр, Испания, Казахстан, ОАЭ с радостью берут наших спортсменов, дают им вид на жительство и полное финансирование. С одной стороны, это показатель того, что отечественная школа тенниса работает на фантастическом уровне эффективности, с другой — для России это болезненные кадровые потери.
Как наши спортсмены справляются с западными санкциями и визовыми ограничениями?
Международная федерация тенниса приостановила наше членство, и мы не участвуем в командных турнирах кубков мира и вообще в командных соревнованиях. Но есть независимые профессиональные организации — ATP у мужчин и WTA у женщин. В их регламентах есть железный юридический пункт: на любой турнир под их эгидой допускаются абсолютно все игроки, имеющие необходимый спортивный рейтинг, без какой-либо национальной дискриминации.
Да, российские спортсмены выступают без флага и гимна, но все равно играют по всему миру. В 2023 году произошел показательный случай: организаторы Уимблдона вопреки правилам туров в одностороннем порядке запретили российским и белорусским теннисистам участвовать в турнире. Реакция мирового теннисного сообщества была феноменальной — игроки со всего мира проявили солидарность и отказались от начисления рейтинговых очков за этот Уимблдон. Это помогло российским спортсменам избежать дискриминации.
В теннисе рейтинг считается по скользящей шкале за последние 12 месяцев. Если ты не играешь крупный турнир, у тебя сгорают прошлогодние очки, и ты стремительно катишься вниз. Знаменитый Новак Джокович перед тем Уимблдоном был третьим в мировом рейтинге. Он выиграл турнир, но из-за того, что очки за него не начислялись, а прошлогодние баллы у него списали, он по итогам победного турнира опустился на восьмое место. И так произошло со всеми спортсменами — они пошли на личные жертвы, но пригрозили организаторам Уимблдона, что, если на следующий год дискриминация по национальному признаку повторится, возможен бойкот.
Россияне продолжают выступать, в прошлом году наши спортсмены выиграли 686 международных турниров различного уровня, сыграв в 102 и выиграв в 69 странах мира. Вероника Кудерметова в паре с бельгийкой Элизе Мертенс выигрывала Уимблдон. В этом году «Ролан Гаррос» в одиночном разряде покорился нашей юной Мирре Андреевой, которой всего 19 лет. На Олимпийских играх в Париже Мирра Андреева и Диана Шнайдер завоевали для нашей страны серебряные медали в парном разряде. В 2026 году российские спортсмены приняли участие в соревнованиях в 78 странах мира и выиграли турниры в 53 странах, одержав 306 побед.
Визовые ограничения — серьезная проблема. Спортсменам выдают только разовые визы и строго под сроки конкретного турнира. Я сам в этом году отмечаю 33 года своего членства в Международном олимпийском комитете, и так получилось, что я сейчас единственный представитель России в этой структуре. Недавно пришлось лететь в Лозанну на официальную сессию МОК, и швейцарцы выдали мне визу ровно на пять дней, строго на период сессии.
Как вы попали в большой теннис?
Абсолютно случайно, вопреки собственной воле. До 8 лет я бредил футболом и хоккеем, занимался на знаменитом стадионе «Юных пионеров» в 1-м Боткинском проезде. Но однажды я пришел домой с надрывом связок голеностопа, и мама запретила заниматься футболом. В слезах я пошел в теннисную секцию и только по одной причине — там в конце каждой тренировки в качестве разминки разрешали ребятам поиграть в футбол.
Вот так ради 15 минут футбола я навсегда остался в теннисе. В 14 лет на легендарных кортах парка ЦДСА, построенных еще к Спартакиаде 1928 года, я умудрился выйти в финал взрослого первенства Москвы, где играли все желающие мужчины города. Выход в финал давал звание взрослого первого разряда. При этом я был очень худым, самым мелким по росту в классе вплоть до окончания школы. Я ради шутки целиком пролезал сквозь обод ракетки, настолько был тощим. Но этот триумф для меня стал мощнейшим стимулом в спорте.
Вы были личным тренером президента Ельцина. Говорят, что вы и привили ему любовь к теннису.
Нет, это неверно, мне эту заслугу приписывают ошибочно. Когда мы начали близко общаться с Борисом Николаевичем, он уже играл в теннис. Ельцин был великолепным спортсменом, мастером спорта СССР по волейболу. В теннисе нам с ним в паре было невероятно легко обыграть кого угодно, потому что волейбольное прошлое дало ему сильную и точную подачу, он подавал без промаха. А я, профессиональный теннисист, брал на себя всю черновую работу на корте и у сетки. Против действующих профессионалов мы, конечно, не выходили, а среди любителей и политиков нам не было равных. Свою подачу Борис Николаевич забирал железно, а на приеме чужой подачи мы всегда находили брешь.
Как-то раз я напрямую спросил его: «Борис Николаевич, при вашей сумасшедшей рабочей нагрузке почему именно теннис?» Он ответил мне искренне: «Шамиль, понимаешь, на корте у меня полностью отдыхает голова. В ту секунду, когда желтый мяч летит в мою сторону, я напрочь забываю обо всех проблемах. Для меня корт — абсолютный релакс и полное восстановление сил».
Вы тренировали и министра обороны СССР маршала Гречко.
Если бы не он, меня вообще не было бы в теннисе, я бы сгинул как спортсмен. В конце 1960-х годов после известных событий в Чехословакии в СССР началось экстренное, масштабное расширение воздушно-десантных войск. Я оканчивал институт физической культуры и играл за общество «Труд». Мне пришла повестка в военкомат, я подпал под приказ о призыве в десантные войска. Меня должны были отправить в десантную дивизию в литовском городе Алитус, а там мне светили прыжки с парашютом и полное забвение тенниса на несколько лет.
И тут раздался звонок от старшего тренера ЦСКА Евгения Корбута: «Шамиль, выручай! Все мои армейские игроки разъехались по турнирам, а мне срочно нужен квалифицированный парень — поиграть в теннис с самим министром обороны, маршалом Андреем Антоновичем Гречко».
Гречко был удивительным человеком — фанатом спорта. До него министром обороны был Малиновский, который успел заложить на территории ЦСКА огромный котлован под строительство второго плавательного бассейна. Когда Гречко стал министром, он совершал обход территории, подошел к этому котловану и спросил: «Это что за яма?» Ему отвечают: «Ваш предшественник заложил фундамент для нового бассейна». Гречко скомандовал построить теннисные корты.
В общем, вышел я играть с маршалом, ему понравилось. После первой тренировки маршал довольно потер руки и говорит: «Отлично поиграли, жду тебя на корте в следующую пятницу». А я ему честно отвечаю: «Не могу, товарищ маршал». Он опешил. Я объяснил, что подпадаю под спецприказ, мои документы уже оформлены, и меня на днях отправляют служить в десантные войска в Литву, в Алитус. В пятницу меня снова пригласили на корт. Гречко улыбнулся: «Ну что, десантник, считай, что тебе крупно повезло. Твои документы в министерстве еще не успели подписать. Будешь служить здесь». В итоге вместо положенных в то время трех лет я прослужил при маршале Гречко четыре. Меня не хотели отпускать из ЦСКА. Если бы я тогда уехал в Алитус и прыгал с парашютом, мир никогда бы не узнал теннисиста и тренера Шамиля Тарпищева.
Почему вы оставили профессиональный спорт так рано?
В 1973 году мне исполнилось 25 лет, и Дмитрий Прохоров, отец нашего олигарха, вызвал меня к себе в кабинет и предложил возглавить сборную СССР в качестве старшего тренера. Это был шок. Вся сборная команда страны — великие мастера — были старше меня по возрасту. Я дважды категорически отказывался, говорил, что я действующий игрок и хочу играть, что у меня пик результатов. Прохоров вызвал меня в третий раз, строго посмотрел и сказал: «Шамиль, я предлагаю в последний раз. Больше звать не буду. И помни: играть на международном уровне тебе все равно никто не даст».
СССР тогда боролся против политики апартеида, поэтому нельзя было играть со спортсменами из некоторых стран, например ЮАР, Южной Родезии и Чили. Я подумал и понял, что на главные мировые турниры меня просто не выпустят, и согласился стать тренером. В этом году исполняется ровно полвека моей непрерывной работы на посту главного тренера сборной страны. Кстати, когда Дмитрий Прохоров привел своего маленького сына Мишу в теннисную секцию, я посмотрел на мальчика, оценил его антропометрию и честно сказал отцу: «Дмитрий Ионович, парень слишком высокий для тенниса, у него будут проблемы с координацией и низким отскоком мяча. Отдайте его лучше в баскетбол». Так Миша Прохоров пошел в баскетбол.
Меня часто спрашивают о достижениях в тренерской работе и ждут, что я начну перечислять золотые медали Кафельникова на Олимпиаде в Сиднее, победы Сафина в Нью-Йорке или наши сумасшедшие триумфы на Кубке Дэвиса, когда Борис Ельцин от радости перелезал через высокое ограждение корта, а президент Франции Жак Ширак спускался к нам с трибуны и на весь мир говорил: «Шамиль, ты лучший тренер на этой планете».
Я по-настоящему счастлив, потому что мы умудрились прожить эти полвека в большом теннисе без единого крупного, видимого публичного скандала. Дело в том, что большой теннис по своей природе воспитывает абсолютных, жестких эгоцентриков. Спортсмен на корте один, и это у него формирует мощнейшее эго. И величайшее искусство тренеров и руководителей состоит в том, чтобы склеить этих непримиримых эгоцентриков в единую, монолитную команду ради интересов страны. И нам, тренерам и руководителям, это удалось.
Редакция благодарит отель The Carlton за помощь в организации съемки. Фото из архива Шамиля Тарпищева
Если вам удобнее смотреть на YouTube, то видео здесь.
