search Поиск Вход
, , 4 мин. на чтение

«Мы использовали то, что советский человек любил форму» — дизайнер Марина Бодрякова-Евдокимова

, , 4 мин. на чтение
«Мы использовали то, что советский человек любил форму» — дизайнер Марина Бодрякова-Евдокимова

В Музее Москвы 30 июля пройдет совместный показ «Москвич Mag» и дизайнера Марины Бодряковой-Евдокимовой, а с 1 августа вещи из этой коллекции можно будет купить в нашем интернет-магазине. Перед показом издатель «Москвич Mag» Игорь Шулинский поговорил с Мариной о конструктивистах, московском стиле и о том, почему закончилось время сезонных коллекций.

Я слышал, что ты против сезонных коллекций. Но сезон в продажах — это маркетинговый инструмент. Что можно противопоставить сезонности в фэшн-индустрии?

Я считаю, что закончилось время отдельных коллекций, все стало универсальным, в большом количестве вещей уже нет необходимости.

Но все-таки в юбке не пойдешь в тридцатиградусный мороз?

В юбке не пойдешь, но можно надеть вместе с юбкой легинсы или брюки, и тогда уже пойдешь. Все то же самое с шортами, платьями и другими вещами. Многослойность — это тренд! Вариантов бесконечное количество.

Скажи, что тебя заставило пойти на коллаборацию с нами, с «Москвич Mag»?

Сначала была идея создать русский бренд, потом я поняла, что русский — это слишком неопределенно. Я живу в Москве и про столичную жизнь знаю почти все, а «Москвич Mag» для меня — отражение этой самой жизни.

В Лондоне всегда жили фанаты своего города, в Нью-Йорке и подавно. В Москве как-то эта уникальность не складывалась. В Москве всегда было меньше ее фанатов среди жителей в отличие, например, от Санкт-Петербурга…

Москва — это собрание достаточно разных людей, Москва — это такая ярмарка национальностей и стилей. Что ты хочешь?

И в Нью-Йорке много разных людей, но почему-то нью-йоркский стиль всегда чувствовался как минимум с 20-х годов ХХ века.

Не будем забывать, что в России, в Москве было социалистическое общество, в котором были свои нюансы. У нас не было свободы стиля например. Об этом можно печалиться, но зачем? Мы использовали то, что советский человек любил форму, это уже менталитет на уровне ДНК и вряд ли куда-то денется. Это можно вытравить, но зачем?

И мы что, обречены носить униформу? Это будет что-то из жизни узников?

Как минимум можно с этим поиграть. В какой-то момент, помнишь, был такой слоган: «Снесем хрущевки», они ужасно неудобные. Постойте, это Ле Корбюзье и, кроме того, это наша история, целый пласт истории. Зачем сносить, когда можно использовать?

Мне кажется, сейчас «Москвич Mag» появился не случайно, у москвичей наступило время самоидентификации. Может, мы наконец-то найдем свой стиль?

Мы живем в удивительное время, несколько модных московских автономных групп влилось в одно большое продвинутое сообщество, вот что произошло в Москве. Мне кажется, «Москвич Mag» это очень хорошо показывает. Москва многонациональна, но теперь появилось что-то важное. И мы видим, что происходит в уличной моде…

Что происходит?

Микс лучших вещей из разных направлений.

Чем это отличается от других столиц? Какой он — современный москвич, чем он отличается от современного ньюйоркца, во что он должен быть одет?

В некоторой степени сдержанный стиль, может, бельгийский, но слегка. Сдержанность силуэта, элементы Вивьен Вествуд, скорее со стороны деталей; можно вспомнить Дирка Биккембергса, его начальный период, плюс что-то «форменное» (школьная форма, военная), функциональное и немного вызывающее, но не эпатаж. Ну и, конечно, наши конструктивисты.

Вивьен Вествуд, бельгийцы и конструктивизм — это все вместе? Тебе удалось это все собрать воедино?

Думаю, что да. Удалось собрать форменный костюм и соединить его с авангардом и со стрит-фэшн, да, думаю, получилось. Иначе я бы не пришла в «Москвич Mag»…

В Москве российская одежда стоит очень дорого, а ты всегда предлагала очень скромные финансовые решения для своих вещей. То есть практически любой горожанин мог купить твои платья.

И не только платья…  В это сложное время мы чувствуем, что нужно сделать одежду еще более доступной, и мы выбрали оптимальную ценовую политику, посмотрели по рынку, вывели какое-то среднее арифметическое…

Ну все-таки у вас не масс-маркет…

Не масс-маркет. Вообще у бренда есть план: чтобы клиент мог сам выбрать себе компоненты и создать нужную себе по цене вещь. То есть выбор можно будет сделать и по тканям, и по количеству деталей, как конструктор «Лего».

Как будет называться эта коллекция?

«Москвич Mag & Bodra».

Сколько будут примерно стоить брюки? Рубашка?

Брюки — 4–5 тыс. рублей, рубашка — 3–6 тыс., майки — от 1,5 тыс. до 3 тыс., платье — 6–8 тыс. рублей. Можно сказать, что достаточно приближенные к Zara, но мы не Zara. Мы уникальны. И мы мобильны. Будем выпускать небольшие партии в разных цветовых палитрах.

Ой, ну палитра у тебя достаточно странная, кроваво-розовая, серая, что-то из бабушкиного сундука. Ты не боишься, что при твоей любви к форме москвичи будут у тебя выглядеть как узники Освенцима?

Не сказала бы. Где ты нашел у меня кровожадные цвета? Это же ирония!

Над чем иронизируем, одевшись в «Бодру»?

Над строевой подготовкой.

То есть мы должны одеться, чтобы раздеться?

Главное, не бояться того, чего мы все боимся.

А чего мы боимся?

Вернуться в прошлое.

Фото: из личного архива Марины Бодряковой-Евдокимовой