, 2 мин. на чтение

Такой афганскую войну, как в «Братстве» Павла Лунгина, на экране еще не показывали

, 2 мин. на чтение
Такой афганскую войну, как в «Братстве» Павла Лунгина, на экране еще не показывали

«Империя нанесла ответный удар», — такими словами Павел Лунгин начал представление на премьере своего нового фильма «Братство» (в прокате с 10 мая). Шутка режиссера была направлена на связанные с репетицией парада перекрытия улиц, создавшие гостям препятствия для своевременного попадания в кинотеатр «Октябрь». Ну а ответным этот удар стал в связи с конфликтом, возникшим у режиссера с Министерством культуры.

Приуроченный к Дню Победы выход в прокат «Братства», рассказывающего о войне в Афганистане, министр Мединский счел фактором, способным внести в общество ненужное беспокойство. Видео с режиссером, полемизирующим с министром на его территории, облетело интернет и — внесло это самое беспокойство. Во всяком случае в умы тех, кто читает новости. Главное, Министерство культуры добилось поставленной некогда задачи — наше, отечественное «Братство» получило то внимание некоторой части граждан, которое вероломно у него постоянно отвлекают «Мстители» и прочие не очень духовные заокеанские блокбастеры. Признаем, даже в отсутствие интереса к русскому кино в целом любопытно узнать, что на сей раз возмутило чиновников.

Итак. 1988 год. Советские войска вот-вот должны вывести из Афганистана, но бои еще идут. На фронт прибывают два разведчика (Кирилл Пирогов и Федор Лавров), задача которых — договориться о перемирии и отходе 108-й мотострелковой дивизии через перевал Саланг. Однако в это самое время в плен попадает сын командира дивизии, и план катится кувырком. Задача разведчиков — избежать лишних жертв, среди которых не только солдаты, но и мирные жители, а также прибывший из Союза оператор, решивший рассказать правду о войне.

Уже первые кадры и титры, шрифт которых меняет цвет с белого на алый в момент появления названия, могут ввести зрителя (особенно родившегося после 1991 года) в некоторое смятение. Те, кто постарше, быстро поймут, в чем дело. Лунгин сразу задает правила игры и демонстрирует тончайшую проработку деталей. В том, что касается будто чуть выгоревшей на палящем солнце цветовой гаммы и отчасти диалогов, «Братство» не просто погружает в эпоху, это фильм, который должен был (но, конечно, не мог) быть снят вскоре после вывода войск. Тема афганской войны толком в нашем кино не отрефлексирована. «Девятая рота» в этом смысле была слишком голливудской, «Пешаварский вальс» Тимура Бекмамбетова — чересчур артовым, «Афганский излом», пожалуй, лучше и вовсе не вспоминать.

И даже по тому, как постепенно раскрывается действие «Братства», видно, насколько трудно даже сейчас найти верную интонацию для рассказа о последней большой войне советской империи. Сценарий, написанный сыном режиссера Александром Лунгиным в соавторстве с отцом, поначалу будто сопротивляется проговариванию — или зрительскому восприятию. Однако постепенно — сквозь очевидные ориентиры вроде «Взвода» Оливера Стоуна — проступает кино, подобного которому по тону не было, пожалуй, со времен сериала «Бригада». Собственно, главный русский сериал нулевых — своего рода сиквел; выживших персонажей «Братства» легко представить на пути, аналогичном тому, который прошел Саша Белый со товарищи. «Братство» — это не просто кино о войне, это приквел киноистории новой России, делающий ее более полной.

Впрочем, в любом разговоре важна не только суть, но и непосредственно части речи. Лунгин снял свой если не лучший, то уж точно самый мощный и изобретательный фильм со времен «Царя». Множество ярких героев, блестяще подобранный саундтрек, а главное — тряский, болезненный драйв, не позволяющий зрителю заскучать.

Конечно, всегда есть, к чему придраться. Временами действие чуть провисает по темпу, некоторых героев, кажется, забыли по пути к финалу. Однако на каждую вроде бы громоздкую метафору здесь находится отсекающая лишний пафос солдатская присказка. Сложная многофигурная драматургия в свою очередь не проседает под собственной тяжестью благодаря актерскому составу. Ну а все вместе дает редкое ощущение не просто не зря потраченного времени, но насколько возможно тактильное ощущение проживания той подзабытой части собственной истории, без которой мы вряд ли были бы теми, кем стали.

Фото: WDSSPR