Специальный проект

Ровно 100 лет назад, зимой 1926 года, в широкий прокат вышел фильм Сергея Эйзенштейна «Броненосец „Потемкин“». Ленту представили в московском кинотеатре «Художественный». Фасад здания украшала модель броненосца, внутри висели спасательные круги и флаги, служебный персонал облачился в морскую форму. В год столетия культовой ленты и 128-летия со дня рождения Эйзенштейна в «Художественном» состоится ретроспектива его фильмов, а фойе кинотеатра украсят инсталляцией художницы Дианы Капизовой, посвященной режиссеру.

С 19 по 24 марта можно будет увидеть все его фильмы: от первой полнометражной «Стачки» до двух частей «Ивана Грозного», который стал последней работой режиссера. В «Александре Невском» прозвучит музыка, написанная Сергеем Прокофьевым, а в «Старом и новом» зрители оценят игру непрофессиональных актеров, для большинства из которых участие в картине стало единственным опытом в кино.
 


В качестве погружения в тему и перед походом в кинотеатр предлагаем узнать пять фактов о режиссере, который изменил как советское, так и мировое кино.

Сергей Эйзенштейн снял главные фильмы о революции — это и «Броненосец „Потемкин“», и «Октябрь». При этом он был выходцем из буржуазной среды. Будущий режиссер родился в Риге в семье известного архитектора, а его мать происходила из богатого петербургского купеческого рода. «Детство его состояло из утренников Kinderfest и спектаклей Рижской оперы, занятий верховой ездой в Царском лесу, лета на Штранде, зимы с настоящим немецким Адвентом-Рождеством и всеми причитающимися подарками», — писала в романе «Эйзен» Гузель Яхина. И добавляла: «А единственной революцией, которая когда-либо по-настоящему занимала его ум, была Великая французская — выучил ее по гравюрам и иллюстрированным книгам: „свобода, равенство, братство“, бои на баррикадах, гильотины, мужчины орудуют штыками, женщины в шляпках — зонтами... Пожалуй, сильнейшее впечатление детства».
Революцию 1917 года Сергей Эйзенштейн встретил студентом Петроградского института гражданских инженеров — на учебе там настаивал отец. Но вскоре юношу призвали на военную службу. В армии Эйзенштейн в основном работал художником-декоратором, в частности, над эскизами к «Мистерии-буфф» Владимира Маяковского.
Из армии к прежней учебе Эйзенштейн уже не вернулся. Он поехал в Москву, где поступил в Государственные высшие режиссерские мастерские, возглавляемые Всеволодом Мейерхольдом. Там и произошел его окончательный поворот к искусству.

Борис Пастернак, Сергей Эйзенштейн, О. Третьякова, Лиля Брик, Владимир Маяковский, Москва, 1924

Своего учителя — реформатора русского театра Всеволода Мейерхольда — Эйзенштейн искренне боготворил. В его мастерских будущий режиссер пробыл два с половиной года, но обучение не закончил. Уход от Мейерхольда был осознанным решением. Эйзенштейн не видел смысла работать в той области, где уже существовал свой гений. Поэтому обратился к иной — кинематографу.
Впрочем, собственный спектакль Эйзенштейн поставил. В 1923 году состоялась премьера «На всякого мудреца довольно простоты». Приятель режиссера, актер Максим Штраух, описывал постановку как «злобо­дневное политобозрение на международные и внутренние темы в жанре эстрадно-цирковой буффонады». Текст был написан заново, остались лишь сюжетные ходы. Кроме этого, Эйзенштейн экранизировал дневник Глумова, и это был один из первых случаев, когда кино пришло в театр.
Что касается Мейерхольда, Эйзенштейн был вхож в его дом и даже ухаживал за дочерью мастера Ириной. Правда, дальше поцелуев дело не зашло и роман увял, так и не начавшись по-настоящему.

Мэй Ланьфан, Всеволод Мейерхольд, Сергей Эйзенштейн

В 1925 году Эйзенштейн получил первый госзаказ — нужно было снять фильм, посвященный 20-летию первой русской революции. Так появился «Броненосец „Потемкин“». Изначально ленту не планировали выпускать в широкий прокат, ограничившись лишь бесплатными праздничными показами. Но судьбу «Броненосца», по легенде, решил Владимир Маяковский. Он увидел ленту 24 декабря 1925 года — ее показом завершалось посвященное юбилею заседание ВЦИКа. После него поэт пришел в офис Госкинофабрики и потребовал немедленно выпустить фильм в широкий прокат. И меньше чем через месяц состоялась премьера в «Художественном».
Конкуренция в московском кинопрокате была серьезной — одновременно с лентой Эйзенштейна шел голливудский «Робин Гуд», который пользовался популярностью у советских зрителей. Несмотря на это, «Потемкин» имел оглушительный успех. За первые недели проката его посмотрели более 300 тыс. зрителей. А Эйзенштейн на следующее утро после премьеры оставил в своем дневнике запись: «Проснулся знаменитым».

Кинотеатр «Художественный» в Москве, рекламирующий революционный фильм «Броненосец “Потёмкин”», 1925

После успеха «Броненосца „Потемкина“» Эйзенштейн взялся за «Октябрь» — ленту о победе Октябрьской революции. О том, каким было отношение к режиссеру, говорил хотя бы тот факт, что для съемок даже обесточили Ленинград, чтобы электроэнергии хватило на освещение Дворцовой площади. Вот только к назначенной дате — юбилею революции — картину в прокат не выпустили. Премьерный показ состоялся лишь в марте 1928 года. 

Несмотря на успех в СССР, Эйзенштейн мечтал о Голливуде и поездке в мировую столицу кинематографа. В 1929 году режиссер получил разрешение на выезд за границу и в августе вместе с режиссером Григорием Александровым и своим постоянным оператором Эдуардом Тиссэ выехал в Берлин. В Европе советские деятели кино должны были получить американские визы. А пока ждали их, Эйзенштейн встречался с местными знаменитостями. Например, в Париже с Джеймсом Джойсом. Советский режиссер был давним поклонником «Улисса» — экземпляр романа привезла ему из Европы жена тогдашнего заместителя наркома иностранных дел Максима Литвинова. В Париже стареющий, почти ослепший писатель сказал, что доверил бы экранизацию «Улисса» лишь Эйзенштейну и Вальтеру Руттману.

До США Эйзенштейн добрался в начале 1930 года. И тут же закружился в вихре светских встреч и приемов. Правда, они не произвели на режиссера впечатления. На них кинозвезды обсуждали одно и то же — недвижимость, деньги, сплетни, бридж. Эйзенштейн в таком образе жизни не видел ничего привлекательного.

В Голливуде советский режиссер поселился на вилле в Беверли-Хиллз с бассейном и прислугой. Там же Эйзенштейн познакомился с Чарли Чаплином. Они почти каждый день играли в теннис, плавали и много говорили о кино. Услышав, что группа Эйзенштейна приехала в Голливуд, чтобы учиться звуковому кино, Чаплин рассмеялся: «В Голливуде не делают кино, здесь делают деньги. Учиться киноискусству надо там, где сделан «Броненосец „Потемкин“».

Сергей Эйзенштейн (3-й слева) с друзьями - Эдуардом Тиссэ (2-й справа) и Айвором Монтегю (2-й слева) на яхте Чарли Чаплина (1-й справа)

Григорий Александров, Сергей Эйзенштейн, художник-мультипликатор, продюсер Уолт Дисней и оператор Эдуард Тиссэ в Голливуде, США.

Последний фильм Сергея Эйзенштейна заказал лично Сталин. Вождю нужна была картина об Иване Грозном. На предложения Сталина соглашаться нужно было немедленно, но Эйзенштейн думал неделю, а к работе над сценарием приступил перед самой войной. Съемки начались в 1943 году и проходили в Алма-Ате, куда эвакуировали «Мосфильм». Декорации строили из подручных материалов, а когда закончилась фанера, в ход пошел местный кустарник — чиа. Из Москвы привозили реквизит — златотканые ризы, огромные подсвечники и алтари.
Своего «Ивана Грозного» Эйзенштейн разделил на две части. Причиной стал не только большой хронометраж. Если в первой части Грозный был показан мудрым правителем, то во второй — безумцем. Первая часть вышла в прокат 20 января 1945 года и удостоилась не только зрительского успеха, но и Сталинской премии I степени. А вот вторая до проката так и не добралась.
Переделать вторую часть режиссер не успел. Первый инфаркт случился у режиссера 2 февраля 1946 года — прямо в Доме кино на балу в честь лауреатов Сталинской премии. А в ночь с 10 на 11 февраля 1948 года Эйзенштейн умер от сердечного приступа.
Сергей Эйзенштейн разделил историю кино на «до» и «после». Его «монтаж аттракционов» превратил склейку кадров в мощный инструмент воздействия на зрителей. А активное использование метафор вывело кино на новый интеллектуальный уровень. Режиссер и сценарист Айвор Монтегю, который много хлопотал о голливудском контакте для советских кинематографистов, называл Эйзенштейна Леонардо да Винчи, порожденным кинематографом. А американский продюсер Дэвид Селзник в своих мемуарах называл «Броненосец „Потемкин“» величайшим из когда-либо созданных фильмов.

Работы Эйзенштейна повлияли на многих режиссеров, которые сегодня признаны классиками. А ленты советского киногения до сих пор попадают в списки главных картин мирового кинематографа.



Съёмки фильма «Иван Грозный», 1942–1944

Фото: Юрий Левянт/РИА Новости, Дмитрий Дебабов/РИА Новости, Мосфильм-Инфо, Музей кино, Российский государственный архив литературы и искусства