Сокращения на фоне дефицита кадров: грозит ли москвичам рост безработицы?

10.08.2026

5 мин. чтения

Стоит отметить, что увольнения уже происходят в разных компаниях, в том числе крупных и тех, которые принято называть инфраструктурными. Например, РЖД объявляла о планах сократить 15% центрального аппарата (это около 6 тыс. человек), в ВТБ объявляли о похожих мерах — урезании на 10% персонала головного офиса «для баланса затрат и расходов», разработчик «аналога» Microsoft Office — «Новые облачные технологии» уведомили о сокращениях почти 80% сотрудников, госкорпорация ВЭБ.РФ сократит 15% штата, а принадлежащее ей издательство «Просвещение», как писали СМИ, планирует уволить до 20% работников. Урезание штата происходит в строительных компаниях, избавляются работодатели и от, казалось бы, везде нужных айтишников.

Кроме того, как подсчитал Центр макроэкономических исследований (ЦМИ) «Сбера» по статистике Федеральной налоговой службы (ФНС), с начала 2026 года в России каждый месяц закрывается 12–15 тыс. компаний по «экономическим причинам». Это происходит, как объясняет издание Frank Media, «не из-за технической чистки реестра от уже недействующих организаций, а по собственной нужде»: «Это втрое выше показателя предыдущих лет, примерно с 2020 года, когда он колебался на уровне примерно 5 тыс. закрытий в месяц».

В колонке для «Москвич Mag» первый заместитель гендиректора Института экономики города Виктор Агеев объясняет, стоит ли ждать роста увольнений и как все это сочетается с заявлениями о том, что в стране наблюдается дефицит кадров и «исторически низкий» уровень безработицы:

«Данные РСПП и ЦМИ “Сбера” — это, безусловно, тревожный сигнал, но рассматривать их стоит не как начало коллапса, а как структурную коррекцию рынка труда, которая давно назрела.

Предположение о структурной коррекции подтверждается и другими данными, содержащимися в тех же исследованиях. Например, в исследовании РСПП в числе прочего указывается, что острота проблем, связанных с сокращением спроса, за последний квартал снизилась. При этом доля респондентов, заявивших, что их компании не сталкивались с какими-либо проблемами, влияющими негативно на финансовые показатели и экономическое положение, увеличилась на 5,9 процентных пункта. (Но при этом во втором квартале 2026-го по сравнению с первым все больше респондентов жаловались на такие проблемы, как неплатежи контрагентов (было 34%, стало 40%), недостаток оборотных средств (было 22%, стало 27%), ухудшение условий поставок (было 11%, стало 29%), рост фискальной нагрузки (было 14%, стало 18%), сокращение объемов производства (было 9%, стало 14%), сокращение инвестпрограмм (было 7%, стало 13%), логистические сложности (было 11%, стало 13%). Кроме того, предприниматели чаще стали прибегать к таким мерам, как сокращение расходов (в первом квартале 2026-го таковых среди респондентов РСПП было 65%, а во втором — уже 86%), повышение цен (было 11%, стало 26%), сокращение объемов производства и оказания услуг (было 5%, стало 11%). — “Москвич Mag”).

Мы видим здесь сочетание двух процессов. Первый — это завершение цикла сверхзанятости, которая во многом поддерживалась государственным стимулированием, льготным кредитованием и импортозамещающим бумом. Сейчас, когда стоимость денег высокая, а потребительский спрос начал остывать, бизнес перестает держать персонал про запас и начинает считать эффективность каждого сотрудника.

Второй процесс, особенно заметный в Москве, — это частичная ребалансировка между секторами. Сокращения в ВЭБе, РЖД и ВТБ — это во многом про цифровизацию и административную оптимизацию белых воротничков, а не про остановку производств. Для простого наемного работника это означает, что период, когда можно было легко найти работу с зарплатой выше рынка, сменяется периодом, когда за доход нужно будет побороться навыками. Для москвичей это особенно чувствительно, потому что потребительская корзина здесь существенно дороже, чем в среднем по стране, и любое снижение дохода сразу бьет по привычному образу жизни. Однако столичный рынок труда остается самым диверсифицированным и емким в стране — найти новую точку приложения сил здесь объективно проще, чем где бы то ни было.

Обвального, одномоментного высвобождения рабочей силы мы, скорее всего, не увидим. Цифры опросов и реальные действия компаний — разные вещи. 28% компаний, которые “рассматривают возможность”, — это горизонт планирования, и значительная часть из них реализует сокращение не через увольнения, а через тот самый запрет на наем, заморозку вакансий и естественную убыль персонала. Люди уходят на пенсию, переезжают, меняют работу сами, а новых на их место не берут, реализуя таким образом сокращение штата.

В качестве примера, иллюстрирующего сокращения в строительной отрасли в регионах, приводится план АО “Ярдормост” о сокращении 900 человек. Однако там же указывается, что на сегодня “штатная численность предприятия составляет 2100 человек, фактически — 1460”. То есть речь идет в основном о сокращении свободных незанятых должностей.

Главный риск даже не в самих увольнениях, а в переходе на неполную занятость. В этом случае человек выпадает из экономической активности, но не получает статуса безработного. Для городского хозяйства это чревато снижением платежеспособного спроса и некоторым сжатием сектора услуг, который в Москве является крупнейшим работодателем, и, если у людей станет меньше свободных денег, почувствует это первым.

Данные о сокращениях штатов и заявления о том, что в стране наблюдается дефицит кадров и исторически низкий уровень безработицы, заключают в себе кажущееся и типичное для городской экономики противоречие. Дефицит кадров и сокращения реализуются в различных сегментах рынка.

Очевидно, что оптимизируется управленческий и офисный персонал, особенно среднее звено, где в предыдущие годы произошло наращивание штатов. В то же время инженеры, технологи, квалифицированные рабочие, водители и линейный медицинский персонал по-прежнему в большом дефиците. Рынок труда наконец-то начал структурно перестраиваться. Раньше он был перегрет по всем направлениям, сейчас он остывает там, где был объективно перегрет, но остается горячим в реальных секторах. Для экономики в целом это, как ни странно, может оказаться оздоравливающим процессом: капитал и труд перетекают туда, где они создают большую добавленную стоимость, а не просто обслуживают разросшийся документооборот.

Для Москвы это означает небольшой, но заметный сдвиг от офисной экономики в сторону более сбалансированной модели, где ценятся и производственные навыки, и цифровые компетенции. И именно сейчас хорошее время для повышения квалификации и получения прикладных специальностей».

Иллюстрация: Михаил Данилов

Текст: Антон Морван

По данным Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП), во втором квартале 2026 года больше 28% компаний, участвовавших в исследовании объединения бизнесменов, в перспективе рассматривают возможность сокращения штата. Также 20% компаний собираются снизить заработную плату либо «оптимизировать» объем социального пакета. Стоит отметить, что увольнения уже происходят в разных компаниях, в том числе крупных и тех, которые принято называть инфраструктурными. Например, РЖД объявляла о планах сократить 15% центрального аппарата (это около 6 тыс. человек), в ВТБ объявляли о похожих мерах — урезании на 10% персонала головного офиса «для баланса затрат и расходов», разработчик «аналога» Microsoft Office — «Новые облачные технологии» уведомили о сокращениях почти 80% сотрудников, госкорпорация ВЭБ.РФ сократит 15% штата, а принадлежащее ей издательство «Просвещение», как писали СМИ, планирует уволить до 20% работников. Урезание штата происходит в строительных компаниях, избавляются работодатели и от, казалось бы, везде нужных айтишников. Кроме того, как подсчитал Центр макроэкономических исследований (ЦМИ) «Сбера» по статистике Федеральной налоговой службы (ФНС), с начала 2026 года в России каждый месяц закрывается 12–15 тыс. компаний по «экономическим причинам». Это происходит, как объясняет издание Frank Media, «не из-за технической чистки реестра от уже недействующих организаций, а по собственной нужде»: «Это втрое выше показателя предыдущих лет, примерно с 2020 года, когда он колебался на уровне примерно 5 тыс. закрытий в месяц». В колонке для «Москвич Mag» первый заместитель гендиректора Института экономики города Виктор Агеев объясняет, стоит ли ждать роста увольнений и как все это сочетается с заявлениями о том, что в стране наблюдается дефицит кадров и «исторически низкий» уровень безработицы: «Данные РСПП и ЦМИ “Сбера” — это, безусловно, тревожный сигнал, но рассматривать их стоит не как начало коллапса, а как структурную коррекцию рынка труда, которая давно назрела. Предположение о структурной коррекции подтверждается и другими данными, содержащимися в тех же исследованиях. Например, в исследовании РСПП в числе прочего указывается, что острота проблем, связанных с сокращением спроса, за последний квартал снизилась. При этом доля респондентов, заявивших, что их компании не сталкивались с какими-либо проблемами, влияющими негативно на финансовые показатели и экономическое положение, увеличилась на 5,9 процентных пункта. (Но при этом во втором квартале 2026-го по сравнению с первым все больше респондентов жаловались на такие проблемы, как неплатежи контрагентов (было 34%, стало 40%), недостаток оборотных средств (было 22%, стало 27%), ухудшение условий поставок (было 11%, стало 29%), рост фискальной нагрузки (было 14%, стало 18%), сокращение объемов производства (было 9%, стало 14%), сокращение инвестпрограмм (было 7%, стало 13%), логистические сложности (было 11%, стало 13%). Кроме того, предприниматели чаще стали прибегать к таким мерам, как сокращение расходов (в первом квартале 2026-го таковых среди респондентов РСПП было 65%, а во втором — уже 86%), повышение цен (было 11%, стало 26%), сокращение объемов производства и оказания услуг (было 5%, стало 11%). — “Москвич Mag”). Мы видим здесь сочетание двух процессов. Первый — это завершение цикла сверхзанятости, которая во многом поддерживалась государственным стимулированием, льготным кредитованием и импортозамещающим бумом. Сейчас, когда стоимость денег высокая, а потребительский спрос начал остывать, бизнес перестает держать персонал про запас и начинает считать эффективность каждого сотрудника. Второй процесс, особенно заметный в Москве, — это частичная ребалансировка между секторами. Сокращения в ВЭБе, РЖД и ВТБ — это во многом про цифровизацию и административную оптимизацию белых воротничков, а не про остановку производств. Для простого наемного работника это означает, что период, когда можно было легко найти работу с зарплатой выше рынка, сменяется периодом, когда за доход нужно будет побороться навыками. Для москвичей это особенно чувствительно, потому что потребительская корзина здесь существенно дороже, чем в среднем по стране, и любое снижение дохода сразу бьет по привычному образу жизни. Однако столичный рынок труда остается самым диверсифицированным и емким в стране — найти новую точку приложения сил здесь объективно проще, чем где бы то ни было. Обвального, одномоментного высвобождения рабочей силы мы, скорее всего, не увидим. Цифры опросов и реальные действия компаний — разные вещи. 28% компаний, которые “рассматривают возможность”, — это горизонт планирования, и значительная часть из них реализует сокращение не через увольнения, а через тот самый запрет на наем, заморозку вакансий и естественную убыль персонала. Люди уходят на пенсию, переезжают, меняют работу сами, а новых на их место не берут, реализуя таким образом сокращение штата. В качестве примера, иллюстрирующего сокращения в строительной отрасли в регионах, приводится план АО “Ярдормост” о сокращении 900 человек. Однако там же указывается, что на сегодня “штатная численность предприятия составляет 2100 человек, фактически — 1460”. То есть речь идет в основном о сокращении свободных незанятых должностей. Главный риск даже не в самих увольнениях, а в переходе на неполную занятость. В этом случае человек выпадает из экономической активности, но не получает статуса безработного. Для городского хозяйства это чревато снижением платежеспособного спроса и некоторым сжатием сектора услуг, который в Москве является крупнейшим работодателем, и, если у людей станет меньше свободных денег, почувствует это первым. Данные о сокращениях штатов и заявления о том, что в стране наблюдается дефицит кадров и исторически низкий уровень безработицы, заключают в себе кажущееся и типичное для городской экономики противоречие. Дефицит кадров и сокращения реализуются в различных сегментах рынка. Очевидно, что оптимизируется управленческий и офисный персонал, особенно среднее звено, где в предыдущие годы произошло наращивание штатов. В то же время инженеры, технологи, квалифицированные рабочие, водители и линейный медицинский персонал по-прежнему в большом дефиците. Рынок труда наконец-то начал структурно перестраиваться. Раньше он был перегрет по всем направлениям, сейчас он остывает там, где был объективно перегрет, но остается горячим в реальных секторах. Для экономики в целом это, как ни странно, может оказаться оздоравливающим процессом: капитал и труд перетекают туда, где они создают большую добавленную стоимость, а не просто обслуживают разросшийся документооборот. Для Москвы это означает небольшой, но заметный сдвиг от офисной экономики в сторону более сбалансированной модели, где ценятся и производственные навыки, и цифровые компетенции. И именно сейчас хорошее время для повышения квалификации и получения прикладных специальностей». Иллюстрация: Михаил Данилов Текст: Антон Морван

Виктор Агеев Институт экономики города