, 4 мин. на чтение

Дом недели: разрушается особняк Снегирева на Плющихе, постройка Романа Клейна

, 4 мин. на чтение
Дом недели: разрушается особняк Снегирева на Плющихе, постройка Романа Клейна

Не всем московским особнякам эпохи модерна повезло оказаться под крылом дипломатии.

Не во всех обосновались посольства, оставившие нам маэстрию замечательных архитекторов, художников, декораторов, сохранившие их творческое наследие в пристойном состоянии.

Время придало домам нужную патину, но они не разрушились, как нынче разрушается замок на Плющихе, некогда жилище отца отечественной гинекологии, знаменитого профессора Снегирева. Объекту культурного наследия федерального значения фортуна не улыбнулась. Единственное сейчас спасение здания — реставрация, причем научная.

Просторное Девичье поле в конце XIX века еще московская окраина. Застройка местности с относительно дешевой землей специфическая: преимущественно больницы и на периферии — заводы.

Понемногу район начинает обживаться и притягивать к себе аристократию, представителей интеллигенции. Тут появляются усадьбы и особняки, за чей соответствующий статусу вид отвечают молодые, входящие в моду зодчие. Имена многих останутся в отечественной истории искусства.

Малая Пироговская улица, Плющиха, Хользунов и Олсуфьевский переулки хранят постройки Роберта Юлиуса Клейна, архитектора, известного как Роман Иванович Клейн.

Автор ЦУМа, ГМИИ им. А. С. Пушкина, театра «Современник» (бывший кинотеатр Колизей»), Бородинского моста, магазина колониальных товаров «Чай» на Мясницкой и прочих знаковых московских зданий сам поселился на Девичьем поле.

На средства от первого крупного заказа Роман Иванович обзавелся собственным особняком в Олсуфьевском переулке, устроил там мастерскую, смежную с библиотекой. Именно в тех стенах и создавались все архитектурные проекты Клейна. Сюда к нему заходили заказчики, в их числе Иван Владимирович Цветаев, создатель и первый директор Музея изящных искусств.

Был у Клейна еще один постоянный клиент, человек щедрой души, выдающийся меценат Павел Григорьевич Шелапутин. О благотворительности владельца Балашихинской мануфактуры производства бумажных изделий слагались легенды, а если вдруг речь заходила о дорогом приобретении, говорили: «Я еще не сделался Шелапутиным!»

Судьба его была трагичной. За очень короткое время Павел Григорьевич потерял троих сыновей и в память о них пожертвовал крупную сумму на строительство нескольких учебных заведений.

В комплексе Клинического городка медицинского факультета Московского университета, образованном в районе Девичьего поля, текстильный магнат финансирует строительство Гинекологического института усовершенствования врачей в честь умершей матушки, Александры Петровны Шелапутиной. Архитектором здания становится Роман Клейн, первым директором института — Владимир Федорович Снегирев.

Кстати, неизвестно, как сложилась бы судьба знаменитого гинеколога, если б не все тот же Шелапутин. Павел Григорьевич.

Оставшись сиротой (отец умер от холеры, за ним вскоре скончалась и мать), Снегирев был отдан в отдел малолетних Московского воспитательного дома. Потом он поступает в Штурманское училище в Кронштадте и ходит матросом на пароходофрегате «Смелый». Согласно легенде, в одном из плаваний с ним разговорился купец. Услышав рассказ о мечтаниях юноши, не имеющего средств выучиться на врача, Шелапутин решил помочь.

Снегирев становится студентом медицинского факультета Московского университета. Охочий до знаний, он достиг невероятных успехов в профессии, степень доктора медицины получил за диссертацию «Об определении и лечении позадиматочного кровоизлияния». Благодаря усилиям Снегирева гинекология отныне преподается как самостоятельная дисциплина.

Владимир Федорович был домашним доктором у многих купеческих фамилий. Также он наблюдал и семейство Толстого. Опытный хирург приезжал в Ясную Поляну, чтобы провести Софье Андреевне Толстой сложную и опасную операцию по удалению гнойной кисты.

Врачу, о котором коллеги говорили, что он волшебник, а Чехов, имея в виду Снегирева, писал «хорошим гинекологом не может быть глупый человек или посредственность», был поставлен памятник работы скульптора Сергея Коненкова и архитектора Евгения Стамо. В 1973 году монумент открыли перед зданием Клиники акушерства и гинекологии. Основоположник отечественной гинекологии в халате и шапочке, откинувшись на стуле и вытянув ноги, отдыхает после завешенной операции.

Автором проекта особняка профессора Снегирева (Плющиха, 62, стр. 2) становится Клейн, и опять-таки по рекомендации Павла Шелапутина.

Участок знаменитый врач приобрел в шаговой доступности от места работы. Там уже находилась ветшающая усадьба надворного советника Н. А. Леонтьева.

Любопытно, что перед тем как приступить к сооружению дома для Снегирева в глубине яблоневого сада, Клейн занялся реконструкцией, вернее перестройкой и надстройкой, жилища прежнего владельца. Обветшавшее здание 1830-х годов через шестьдесят лет архитектор превратил в двухэтажный флигель, нарядно оформленный все в тех же ампирных традициях. Тут вам и искусно нарисованные медальоны, и веерные композиции с замковыми камнями, и карниз, великолепный в своей лаконичности.

Это высказывание Клейна демонстрирует тонкий вкус и феноменальное владение стилями, которыми он способен свободно жонглировать.

Рядом архитектор создает абсолютную противоположность пусть небольшому, но дворцу — замок-коттедж в стиле позднего Возрождения, заальпийского Средневековья. Живописный объем с башенками и шпилями, прямоугольными окошками, ордерными пилястрами, с вальмовой кровлей в придачу выполнен из дерева и оформлен под камень. Сохранились лестница в самом центре дома, старинный паркет, однако в остальном теперь уже неизвестно, какими были интерьеры этого романтического жилища, вне сомнения, продолжающие фантазию внешних форм.

В декабре 1916 года профессор Снегирев заболел пневмонией, от которой уже не оправился. После революции особняк, где выдающийся медик прожил двадцать один год, национализировали, потом превратили в коммунальную квартиру, где проживало до дюжины семей и была общая кухня. Во время войны рядом, на стадионе «Буревестник», стояли зенитки, район подвергался тяжелым обстрелам, но дом не пострадал. Зато он страдает теперь.

Особняк, у входа в который висит мемориальная доска (скульптор В. М. Терзибашьян) с информацией о первом хозяине, необитаем с 2009 года.

С 2014 года объект недвижимости площадью 546 кв. м находился на балансе Росимущества. В июне 2017 года Агентство по ипотечному жилищному кредитованию объявило открытый аукцион по продаже памятника. Первоначальную цену лота установили в размере 184,4 млн рублей. Дом с земельным участком был наконец продан с молотка в марте 2018 года АО «Новая высота», которое занимается консультированием по вопросам коммерческой деятельности и управления. Через год компания-собственник представила на согласование проект реконструкции памятника. Дело теперь за разрешением на проведение работ, которое должен выдать департамент культурного наследия. Время идет. Фасады деревянного дома трескаются, осыпаются лепнина и штукатурка.

Фото: Андрей Новичков/«Архнадзор», dmrog.livejournal.com, Ефимов Э. В./Музей Москвы