, , 10 мин. на чтение

Коронавирус в Москве: о чем умалчивает статистика

, , 10 мин. на чтение
Коронавирус в Москве: о чем умалчивает статистика

Статистика числа заболевших коронавирусом продолжает ставить новые рекорды. По относительным темпам роста наша страна занимает одну из лидирующих позиций: каждый день число новых случаев заражения составляет 15–18% от общего числа. Этот означает сохранение экспоненциального роста показателей эпидемии.

«Мы видим, что обстановка меняется практически ежедневно и, к сожалению, не в лучшую сторону. Увеличивается число заболевших людей, причем все больше случаев именно тяжелого протекания болезни, — признался 13 апреля президент Владимир Путин. — Необходимо учитывать все сценарии развития ситуации, даже самые сложные и экстраординарные».

Более двух третей всех зафиксированных случаев коронавирусной инфекции в России приходится на Московскую агломерацию. В столице и области на утро 13 апреля было зафиксировано 13 368 случаев. Примерно столько же было в мировой столице пандемии, Нью-Йорке, чуть больше трех недель назад, 21 марта. Днем 13 апреля там было более 189 000 диагностированных больных.

Почти с самого начала эпидемии российские власти утверждали, что они сумеют наладить тестирование на Covid-19. Были разработаны и пущены в массовое производство отечественные тест-системы. На 13 апреля в стране было проведено 1,36 млн тестов. В Москве ежедневно проводят 18 тыс. тестов и планируют наращивать этот показатель, заявил мэр Сергей Собянин.

Однако огромное число проведенных тестов вызывает большие сомнения в достоверности официальной статистики. Получается, что в США одного больного выявляют на каждые 5 проведенных тестов, в Германии на 10, в Италии на 6,5 теста. А в России на 70 сделанных тестов приходится только один подтвержденный случай коронавируса. То ли отечественная медицинская статистика состоит из сплошных приписок, то ли тесты никуда не годятся.

Это вынуждены были признать и власти. Правда, не публично. 8 апреля глава департамента здравоохранения Москвы Алексей Хрипун разослал факсограмму руководителям медицинских организаций города. «По данным референсных лабораторий наблюдается значительное число случаев ложноотрицательных результатов тестирования на наличие Covid-19. В связи с этим существуют высокие риски развития тяжелых форм течения заболевания. Вместе с тем количество пациентов с внебольничной пневмонией быстро увеличивается…  Наличие отрицательного результата мазков по Covid-19, таким образом, у пациентов с признаками респираторного заболевания не позволяет полностью исключать новую коронавирусную инфекцию и скоротечного развития осложнений», — говорится в документе. Отечественным тестам не доверяет даже отечественное медицинское начальство.

Чего тесты не показывают

Основания сомневаться в официальных данных, впрочем, были и до этого. Еще в январе Роспотребнадзор фиксировал рост числа случаев «внебольничной пневмонии» в Москве на 37% по сравнению с январем 2019 года. Но тогда власти утверждали, что это не связано с коронавирусом. Но теперь у многих москвичей есть личные знакомые, оказавшиеся в больнице с пневмонией. В том числе и у меня. И их свидетельствам приходится верить.

В начале апреля заболел мой товарищ, известный журналист Максим Шевченко. Неделю у него держалась температура 38–39 градусов, но тесты на коронавирус ничего не показывали. Врачи разводили руками: «Обычный ОРВИ никто не отменял».

«Когда температура спала до 36.8–37, я решил сам пойти сделать компьютерную томографию в платную клинику “Cтолица”. И они сразу увидели очаги поражения в легких. Причем обильные. И скорая увезла меня в больницу», — написал он в своем телеграм-канале. «Я борюсь за свою жизнь», — сказал он, когда я ему позвонил. Тесты на Covid-19 ничего не показали, но сам Шевченко уверен, что болезнь вызвал именно этот вирус. «Эти тесты дают очень большой процент ошибок, на них нельзя полагаться», — пишет Максим.

Вечером 11 апреля похожую историю рассказал другой мой знакомый — московский политик Георгий Федоров. Накануне у него поднялась температура, заболели кости и появилась лихорадка, стали мучить боли в груди. «Я позвонил в скорую. Сразу скажу, что я дозванивался минут пятнадцать. Все операторы перегружены и не брали трубку. После того как меня соединили с врачом, он сказал, чтобы я сбивал жар и связывался завтра с врачом из поликлиники. Я быстро выпил нурофен, но это абсолютно не помогло», — рассказывает он. Температура продолжала подниматься, голова сильно болела. А ночью у Георгия начался приступ удушья. «Я начинаю дышать всей грудью, а кислорода не хватает. Я понял, что это уже совсем нехорошо, и опять позвонил в скорую. Опять после 15 минут ожидания меня соединили с врачом. Я сказал, что мне очень плохо, что я задыхаюсь. Задав мне дежурные вопросы, он опять порекомендовал мне сбивать температуру и ждать врача из поликлиники. К тому времени у меня уже поднялась температура до 38,8. Когда я спросил, приедет ли скорая, врач спокойно ответил, что нет. Пожелал выздоравливать и положил трубку». Утром Федоров отправился в больницу и сделал КТ за деньги. Ему поставили пневмонию.

«Потом меня привезли в больницу. Вот тут я и понял, что ситуация близка к катастрофической. Приемный покой забит больными, причем у большинства одинаковые симптомы. Почти у всех пневмония разной степени тяжести. Скорые подъезжают каждые 5–7 минут. Люди разных возрастов и национальностей. Реально при мне привезли несколько тяжелых стариков, которых отправляли сразу в реанимацию. Медицинский персонал и врачи реально работают как в войну. Это просто какой-то безумный конвейер из больных людей. Мне сделали мазок на КВ19 и другие анализы где-то через час. Причем большинство людей кашляют и видно, что все с температурой. Всех складывают в общие палаты. Мест, видимо, уже под завязку…  Я понял, что процентов восемьдесят людей находятся в более тяжелом состоянии и мне нужно отказываться от госпитализации. Я, к радости врачей, подписал отказ и поехал домой», — написал он в фейсбуке.

К середине апреля социальные сети оказались полны вирусными во всех смыслах роликами, на которых были видны километровые очереди из карет скорой помощи возле больниц, а также фотографиями больничных коридоров, заполненных заразившимися людьми. Мало кто еще сомневался, что ситуация в городе экстраординарная. Это признали даже власти.

«Приходится констатировать, что в Москве за последние дни растет не только число госпитализированных, но и больных с тяжелым течением болезни. Количество больных пневмонией по сравнению с прошлой неделей выросло более чем в два раза (с 2,6 тыс. случаев до 5,5 тыс.). Вместе с ростом тяжелых больных резко увеличилась нагрузка на столичное здравоохранение. Сейчас наши стационары и служба скорой помощи работают на пределе», — заявила 10 апреля заместитель мэра Москвы по социальным вопросам Анастасия Ракова. За последние 10 лет число врачей скорой помощи в Москве сократилось на 39% в результате оптимизации здравоохранения.

В России очень плохо со статистикой даже в мирные времена. Теперь добиться от властей ясного отчета о происходящем и вовсе стало непросто. Остается полагаться на свидетельские показания.

Главврач московской 40-й больницы в Коммунарке Денис Проценко пишет, что на 13 апреля в его самом известном в России учреждении лежат 533 пациента. Из них у 524 диагностирована внебольничная пневмония, но лишь у 319 подтвержден Covid. 47 пациентов подключены к аппаратам искусственной вентиляции легких, 30% получают кислород через маску. Но еще три дня назад, 10 апреля, ситуация была другой. Тогда менее чем у половины пациентов был диагностирован Covid.: 205 из 444.

В других больницах положение дел может сильно отличаться. В Национальном медико-хирургическом центре им. Н. И. Пирогова 13 апреля лежало 219 человек. Из них подтвержденный диагноз Covid-19 был у 79, остальные с «подозрением». Причем положительный статус не влияет на тяжесть протекания заболевания. К аппарату ИВЛ, например, подключены 3 «положительных» и 9 «подозрительных». «Все койки в реанимации заняты, и мы переоборудуем соседнюю операционную в дополнительную палату на 2 койки. Пациенты в коечных отделениях ухудшаются, их переводят к нам, а обратный поток выздоравливающих гораздо медленнее», — рассказывает врач НМХЦ Борис Теплых. 10 апреля доля пациентов с подтвержденным Covid-19 была еще ниже  менее четверти.

Если ориентироваться на эти данные, получается, что число случаев острой «внебольничной пневмонии» в 2–4 раза выше, чем те цифры, которые мы видим в ежедневных бюллетенях оперштаба по борьбе с коронавирусом. Но картина может быть и еще более драматической. Далеко не все пациенты идут делать КТ за деньги, как это сделали Максим Шевченко и Георгий Федоров. Сколько людей остаются дома, выслушав советы врачей по телефону, можно только гадать.

«Мы, врачи, ставим диагноз, когда есть подтверждающие диагностические лабораторные исследования. Только после анализа можно подтвердить зараженность коронавирусом и занести данные пациента в систему. А если нет диагностики, то и коронавируса как бы нет!» — говорит лидер профсоюза «Альянс врачей» Анастасия Васильева. Ее профсоюз еще с начала марта упрекал власти в том, что они скрывают реальную картину эпидемии и преуменьшают число заразившихся. Активисты «Альянса» публиковали данные из разных регионов: врачи жаловались на резко возросшую нагрузку, острую нехватку защитных средств и медицинского оборудования. По оценкам Васильевой, реальное число заболевших может примерно соответствовать данным по людям, находящимся под наблюдением.

«Когда Владимир Путин выступал с телеобращением к гражданам России по поводу коронавируса, под его изображением были видны титры: “598 заболевших и 120 тысяч находятся под наблюдением”. Вот эти 120 тысяч, скорее всего, и есть реальная картина инфицирования», — сказала она в интервью израильскому изданию «Детали» 6 апреля. 12 апреля Роспотребнадзор рапортовал, что под наблюдением в стране находятся уже 146 тыс. граждан. Это почти в 10 раз больше, чем число официально признанных больных Covid-19.

Васильева считает, что статистика искажается сознательно. «Во входящем диагнозе слово “коронавирус” запрещено, подменяют понятия. Фактически вроде и не врут, но не договаривают. А в посмертном патологоанатомическом диагнозе нельзя писать “смерть от пневмонии”. Пишут все что угодно, записывают любой диагноз, к примеру, тромбоэмболия или полиорганная недостаточность…  Люди умирают от инфаркта, инфаркта почек, печени, легких, мозга — но нельзя сказать, что человек умер от внебольничной пневмонии! Хотя врачам понятно, что изначальной причиной служит коронавирусная инфекция…  Скорее всего, через месяц наступит пик реальной эпидемии. Люди будут умирать, статистику будут искажать, а власти будут угрожать врачам и пытаться снять с себя ответственность».

Впрочем, 13 апреля медицинские власти все же изменили свою тактику. «В настоящее время наблюдается спад заболеваемости сезонными ОРВИ на фоне нарастания заболеваемости Covid-19. Принимая во внимание такие эпидемиологические особенности, любой случай ОРВИ вне зависимости от эпидемиологического анамнеза следует рассматривать как подозрительный на Covid-19», — говорится в документе Минздрава. На официальную статистику эпидемии это вряд ли повлияет, но, возможно, изменит алгоритмы, которым подчинена работа сотрудников системы здравоохранения.

Мадрид Нью-Йорк Москва

Статистика течения эпидемии вызывает сомнения далеко не только в России. Многие западные политики и СМИ обвиняли власти Китая в том, что они занижают цифры по эпидемии коронавируса. Но и на самом Западе возникает все больше вопросов относительно достоверности публикуемых правительствами данных и их соотношения с реальными масштабами эпидемии. Причем эти сомнения касаются не только числа заболевших, но и количества погибших.

Британский эпидемиолог Нил Фергюссон из Имперского колледжа Лондона считает, что к концу первой недели апреля коронавирусом уже заразились от 3 до 5% британцев. Это означает 2–3,5 млн человек в абсолютных числах по сравнению с 60 тыс. поставленных к этому времени диагнозов. Еще более шокирующими выглядят данные, предоставленные учеными из университета германского Бонна. Они провели 1000 выборочных тестов в небольшом городке Гангельт и выяснили, что 15% горожан успели подцепить уханьскую заразу. Если экстраполировать эту пропорцию на Москву, это дало бы сумасшедшие 3 млн заразившихся москвичей.

Однако все эти косвенные данные не позволяют реально оценить масштабы угрозы, которую представляет вирус. Если допустить, что реальные масштабы эпидемии на несколько порядков больше, чем цифры, которые мы каждый день узнаем от властей, то означает ли это, что смертность от этого вируса в разы меньше, чем считалось ранее или она тоже повысилась в разы? Чтобы понять это, можно взглянуть на опыт городов, в которых эпидемия бушует уже относительно давно, а статистику публикуют быстрее, чем в наших широтах.

6 апреля шведское телеграфное агентство ТТ опубликовало данные, согласно которым число умерших от коронавируса в стране может быть вдвое выше, чем официально опубликованные цифры.

В трехмиллионном Мадриде за две недели, с 14 по 31 марта, власти выдали 9007 лицензий на погребение, пишет англоязычная версия испанской El Pais. За весь март 2019 похоронили всего 4125 мадридцев. То есть смертность во второй половине марта выросла почти в четыре раза, или на 6613 случаев в абсолютных числах. И только половина из них попала в официальную статистику эпидемии коронавируса — 3439. Еще более 3000 «дополнительных» смертей остались без официально установленных причин. Среди них могут быть не только коронавирус, но и увеличившаяся смертность от других заболеваний, с которыми не справляется перегруженная система здравоохранения. Так, европейские СМИ пишут, что почти 3,5 тыс. обитателей домов престарелых в мадридском регионе скончались в течение марта без официального диагноза.

Еще печальнее осознавать, что эти страшные цифры не предел. Пика эпидемия в Испании достигла в начале апреля, и каковы будут ее окончательные итоги, нам еще предстоит узнать.

Другая мировая столица пандемии — Нью-Йорк тоже надолго запомнит эту невеселую весну. Кадры, на которых видно, как умерших от эпидемии жителей Большого Яблока хоронят в братской могиле, обошли весь мир. Одновременно The New York Times опубликовала данные, из которых видно, что смертность в городе в марте выросла вдвое по сравнению с обычными показателями. Если в среднем за месяц в Нью-Йорке в зависимости от сезона умирают 4–5 тыс. человек, то за 31 день между 4 марта и 4 апреля этот показатель составил 9780 смертей. Почти 70% из этих смертей пришлись на последние две недели обследованного периода, когда эпидемия приближалась к своему пику. До сих пор рекорд по месячной смертности принадлежал сентябрю 2001-го, когда террористы взорвали башни Всемирного торгового центра. Тогда было зафиксировано 7010 смертей.

Из 5330 «дополнительных» мартовских смертей лишь 3350 пришлось на диагностированные случаи коронавируса. Причина остальных осталась неизвестной. И это не окончательные цифры; газета ожидает, что они будут еще увеличиваться по мере поступления данных. «Степень ущерба от вируса может быть больше, чем мы думали, и косвенные эффекты вируса могут быть больше, чем мы ожидали», — сказал The New York Times Харлан Крумхольц, кардиолог и профессор Йельской медицинской школы. Пока, например, неясно, как скажется то, что пациенты с сердечными заболеваниями не обращаются за медицинской помощью из-за страха заразиться коронавирусом. «Это означает, что общее количество жертв может стать намного больше», — заявил Крумхольц.

«Общий рост смертности свидетельствует о том, что сочетание переполненных больниц, перегруженной системы скорой помощи и тревоги у населения могло привести к увеличению смертности среди людей с сердечными приступами, инсультами или другими недугами, которые могли бы выжить в обычных условиях», — констатирует газета. Если верить Анастасии Раковой, Московская система здравоохранения тоже достигла своего предела. И нам, вероятно, следует готовиться к аналогичным проблемам.

За первые пять дней апреля в Нью-Йорке было зарегистрировано 1125 смертей. Это в 8 раз больше, чем за первые пять дней апреля 2019. Сколько людей из этого числа были заражены коронавирусом, никто не знает.

Статистика смертности по Москве за март и апрель пока не доступна. До эпидемии в городе ежедневно умирали в среднем 320–330 человек. Печальный рекорд был установлен в августе 2010 года, когда город был покрыт смогом от горевших подмосковных лесов (именно тогда президент Путин впервые упомянул про победу над печенегами и половцами). Тогда ежедневная смертность в столице выросла вдвое — до 700 человек в день. Всего, по данным Росстата, смог-2010 убил около 9 тыс. москвичей.

Превзойдет ли коронавирус (который президент тоже сравнил с древними кочевниками) пожары десятилетней давности в борьбе за титул чемпиона по убийству москвичей? Вернее было бы спросить, когда он сделает это. И каким будет отрыв.

Читайте также