search Поиск Вход
, , , 5 мин. на чтение

Московский персонаж: любительница винтажа

, , , 5 мин. на чтение
Московский персонаж: любительница винтажа

Она не рыдает ночами из-за того, что «родилась не в ту эпоху», и не считает, что «раньше было лучше». Она не переживает из-за нехватки женственных женщин и мужественных мужчин в этом несовершенном мире. И не мнит себя нежной феей из прошлого, скорее наоборот — она настолько героиня своего времени, насколько это возможно.

Хотя можно подумать обратное, глядя на нормальную вроде московскую девушку, которая на излете 2021 года почему-то носит бабушкины крепдешиновые платья и мамины джинсы из 1990-х — нет, не стилизованные mom jeans, а те, что действительно отметили 30-летие.

Молодые и вполне финансово благополучные женщины вместо того, чтобы гоняться за новыми коллекциями, скупают шелковые платья, сшитые в 1960-е, шерстяные юбки из 1970-х и те самые идеальные джинсы Levis 1992 года рождения (без капли эластана!). О страхе выглядеть старомодной речь не идет, о безудержной тоске по минувшей прекрасной эпохе — тоже. Тут совсем другая риторика.

Те, кто транслирует свое увлечение винтажем в социальные сети, уже сформировали особый хэштег: #vintage style not vintage values. Мы, мол, чтим винтажный стиль, а не винтажные ценности. Иными словами, если встретите на улице девушку в юбке колоколом и чулках на поясе — не стоит полагать, что она точно так же мечтает о карьере домохозяйки и архаичном «женском счастье», как та, что носила эту юбку 70 лет назад. Весьма ценное уточнение в 2021 году, когда любую одежду пытаются увязать с психологическими особенностями и скрытыми наклонностями, и периодически приходится уточнять: нет-нет, платье в цветочек означает только платье в цветочек, а не романтические мечты о большой и чистой любви с пасторальным акцентом. Совершенно не имеет значения, планирует ли девица внутри этого платья стать счастливой матерью троих детей или посвятить жизнь карьере. Носит ли она ультракороткое пикси или длинные локоны. Благоухает проверенным временем Diorissimo или современным Blanche Byredo.

Винтаж — развлечение тех, кто вырос после эпохи шмоточного дефицита. Предложи женщине 50 лет, которая отлично помнит значение глагола «достать», купить какое-то подержанное (да еще и старое!) платье с рук — шарахнется как черт от ладана. Зато ее дочь предложением заинтересуется. Любительницами винтажа становятся те, для кого покупка новой кофточки — не главное событие месяца, а скорее повод пожалеть о потраченных деньгах и подумать о том, как можно было бы потратить их с меньшим вредом для планеты: «быстрая мода», осознанное потребление, забота об экологии и все такое…  Или те, кому мало простых радостей — мол, красивое платье классно сидит на классной фигуре, чего еще можно желать? Завсегдатаи винтажных салонов охотно объяснят: желать можно многого. Симпатичное платье из новой коллекции — это здорово, конечно, но как-то банально…  А вот шелковое платье 1950-х, в котором бывшая владелица гуляла по Москве в дни фестиваля молодежи и студентов, — вот это круто. Второго такого точно ни у кого нет.

Московская любительница винтажа далеко не всегда исповедует ретро-стиль с нарочитыми кудряшками и каблучками. Наоборот — те, кто по-настоящему знает толк в осознанном потреблении, как раз легко смешают воедино инкубаторский свитерок из Uniqlo (в которых ходит вся Москва, но не будем о грустном) и бабушкину юбку из 1960-х. Возможно, настолько виртуозно, что о почтенном возрасте юбки никто не догадается. Если, конечно, ее владелица не ставила себе такой задачи. Потому что винтажницы делятся на две группы: глядя на первых, никогда не догадаешься, что платье вдвое старше девушки, а вторые обязательно расскажут об этом даже тем, кто не спрашивал.

Любительница винтажа может превратить свою любовь в коллекционирование, но это не обязательно. Она может шутить, что однажды ее внучка продаст все эти платья из креп-жоржета и ридикюльчики из крокодиловой кожи да и купит себе машину, — но и это не точно. Во-первых, потому что к 2070 году личные автомобили отменят (шутка!). Во-вторых, потому что не все крепдешины одинаково ценны. Инвестиции в благосостояние будущих внуков — это покупка прижизненных творений мадам Шанель, а изящные платья из 1950-х — это просто изящные платья из 1950-х. Винтажность — не гарантия элитарности. Зато почти всегда гарантия уникальности. Гарантия того, что ни одна подруга точно не придет на вечеринку точь-в-точь в таком же платье, что и ты. Гарантия того, что кружевные перчатки твоей прабабушки и бабушкино выпускное мини-платье образца 1967 года смогут пережить их обеих — и продолжать рассказывать свои истории уже в новом тысячелетии.

Винтаж — вполне естественная защитная реакция пресыщенных жителей большого города, которые вспомнили вечную истину о том, что все новое — хорошо забытое старое. На сей раз — в прямом смысле. Это красиво, да еще и удобно: часто любительницами винтажа становятся те, кого природа щедро одарила положенными женщине округлостями и изгибами — потому что 50 лет назад кроем подразумевались грудь, талия и бедра, а современные модельеры об этом деликатно подзабыли. Это соответствует трендам на осознанное потребление — те, кто когда-то сшил твое платье, давно уж отбыли в иной мир, и можно не волноваться, насколько этичными были условия их труда и какой вред нанесло производство планете.

Общественное мнение разрешает винтажницам даже натуральный мех — вещь сегодня почти неприличную. И не потому, что они, мол, такие очаровательно-старомодные и банальный пуховик разрушит всю магию образа. Все проще: если шуба винтажная, то с нынешней обладательницы снимаются все обвинения — негуманное меховое производство поощрила своими деньгами не она, а какая-то другая женщина 30−40 лет назад, дело давнее. Так пусть уж лучше эти несчастные норки и песцы послужат еще одному человеку, чем сгниют на свалке.

Московские любительницы винтажа собираются в самых разных местах и тратят на свое увлечение совершенно разные деньги. Их можно повстречать на воскресном блошином рынке в Музее Москвы, на претенциозном Vintage Marketplace в лучших отелях, на хипстерском «Ламбада-маркете», в изысканном шоу-руме в лофте где-нибудь в переулках на Ивановской горке или в полуподвальном помещении в спальном районе. Ценники на вещах, которые они покупают, могут содержать несколько нулей (вещь ведь уникальная!), а могут умещаться в скромные три цифры (вещь ведь б/у, зачем просить лишнее?).

В этих местах ценительницы демонстрируют и азарт, и алчность, и веселое озорство — и, вроде отрицая «винтажные ценности», перенимают вполне винтажные привычки. Перешагивают через сияющие нулевые с их культом потребления и перепотребления и возвращаются к приемам и секретам, которые были в ходу даже не у мам, а у бабушек. Купить платье на два размера больше и отнести его к портнихе, чтоб та подогнала по фигуре? Не вопрос. Расставить швы на пальто покойной бабушки, потому что та была на пару размеров тоньше внучки? Конечно, пальто ведь замечательное, носить еще и носить. Смотаться на другой конец Москвы, куда-нибудь на «Тушинскую» или «Бабушкинскую», чтобы срочно примерить в импровизированном салоне где-то в пятиэтажке чудный английский жакет Laura Ashley? С удовольствием: жакет-то один такой на всю Москву, завтра уведут. Что-то подобное мы уже видели в фильме «Самая обаятельная и привлекательная», правда?

Кажется, в готовности чинить и перешивать одежду и гоняться за ней, а не лениво фланировать дважды в месяц по торговому центру, и проявляется подлинная винтажность. Интересно получается: наверняка сейчас в кладовых продавщиц-винтажниц осели как раз те вещи, которые 50 лет назад бабушки покупали у спекулянтов — сшитые в 1950−80 годы, все те, что «от Кардена», с коттоном и лейблом. И точно так же мотались за ними невесть куда, гонялись по всей Москве, спеша «урвать». Бабушки поступали так от безысходности, а внучки превратили это в интересный квест. Впрочем, примерно то же самое произошло со сдачей пустых бутылок, походом в магазин с плетеными авоськами и покупкой макарон на развес.