search Поиск Вход
, , 4 мин. на чтение

Московское заборостроение — это форма подсознательной агрессии

, , 4 мин. на чтение
Московское заборостроение — это форма подсознательной агрессии

Недавняя новость о том, как некий собственник квартиры на первом этаже в доме на Халтуринской выгородил себе под окнами небольшой участок, лишь один пример того, что происходит в нашем городе еще с 1990-х.

«Потихоньку начали исчезать тайные “эльфийские” тропы, знанием которых гордились настоящие москвичи: “Вот здесь можно свернуть в арочку, через проходной двор направо, перешагнуть через пару оградок, и доберешься до метро не за десять, а за пять минут”». Разделенная заборами, решетками с магнитными замками и пропускными пунктами, Москва в 1990-х перестала быть «городом для своих».

С тех пор прошло 20 лет, и дома давным-давно перестали взрывать, преступность благодаря камерам выходит из моды, но московская заборомания продолжает набирать обороты. Я уже не узнаю мест, рядом с которыми вырос. Все привычные пути давно перечеркнуты, сто раз перекроены и стерты из памяти. Вот большое конструктивистское общежитие, вытянутое между двумя параллельными улицами и состоящее из нескольких корпусов, соединенных переходами с арками — все это явно строилось в расчете на свободный проход в обе стороны. На первых этажах специально для местных обитателей и для идущих мимо были отведены места под магазинчики, а в одном из корпусов находилась небольшая стоматология, где я лечил свой первый зуб. Сейчас попасть туда можно лишь здоровенным обходным зигзагом, поскольку обитатели приткнувшейся рядом с общежитием элитной брежневки решили закрыть проход воротами, за которыми еще и поставили будку с вечно сонным охранником. При этом со стороны параллельной улицы пройти в этот двор по-прежнему легко, никаких заборов и будок там нет — гуляй не хочу.

А напротив метро местные решили себя не ограничивать и отгородили целый квартал, тщательно перекрыв каждый проход решетками с кодовыми замками. Ирония заключается в том, что как раз посреди этого квартала угнездилась наша районная налоговая — явно не то учреждение, куда идут с гордо поднятой головой, насвистывая любимый мотив. То есть мало того, что вам надо отдать государству свои кровные, так еще и для того, чтобы оформить расставание с ними честь по чести, вам придется обойти три улицы, ибо есть только один открытый вход, и находится он на противоположной от метро стороне жилмассива.

Шлагбаумы — это отдельный вид сугубо московского жлобства. Нет, всем понятно, что с появлением платной парковки приходится защищать свои дворы от чужих машин, но, как говорится, есть нюанс. Шлагбаумы бывают короткие и длинные, первые не мешают никому, кроме автомобилей, вторые заставляют пешеходов жаться к стенам, а велосипедистов спешиваться или же изгибаться в немыслимых позах ради того, чтобы протиснуться в оставшуюся узкую щель. Беднягам-курьерам приходится забираться на тротуары, распугивая пешеходов. Надо ли говорить, что москвичи предпочитают как раз те шлагбаумы, что подлиннее?

Эта мания проявляется даже в мелочах. Например, на углу двора, на месте когда-то стоявшей там маленькой гостиницы, сделали парковку. Точнее, выделили кусок асфальта, где можно было ставить машины. Со стороны улицы этот участок ограждался небольшим бордюром, перешагнув через который можно было срезать дорогу от магазинов до подъезда. Но недавно двор подвергли реновации, а позавчера люди в оранжевых куртках установили сразу за бордюром небольшую «поколенную» оградку. Казалось бы, зачем она там? Чтобы чужие машины не перелезали через бордюр? Или чтобы по дороге домой вы ноги себе переломали? Загадка.

Добавим к этому скорбному списку еще и всевозможные «клубные», «бизнес-класса» и прочие элитные дома, у которых уже в плане предусмотрена огороженная и охраняемая территория. О том, что эти «элитники» втыкают посреди уже существующей застройки, а их заборы наглухо перекрывают местным жителям годами и поколениями нахоженные пути, ни один застройщик никогда не думал.

Проходные дворы, которыми некогда Москва была славна, как Тула самоварами, исчезли давно и навсегда. Целый кусок городской реальности фактически стерт из обихода, и новые поколения уже не поймут, о чем речь в одноименной песне Цоя.

На самом деле московские заборы нужны не для защиты от злых людей, спящих на детских площадках бездомных, явившихся «культурно посидеть» алкоголиков или чужих машин. Все эти функции с успехом выполняет сочетание домофонов и камер, а для тех, кому надо, эти жалкие преграды по-прежнему проницаемы. Смысл московского забора именно в агрессивном захвате куска земли, он построен не «от кого-то», а против нас с вами.

В городе частное начинается и заканчивается на пороге квартиры. За ним лежит общее пространство, которое мы по мере сил используем для собственных нужд и пытаемся не мешать друг другу. Огородивший часть этого пространства забором заявляет остальным не «чужие здесь не ходят», а «отныне вы будете жить и перемещаться по моим правилам, потому что я так хочу». В 2000-х подобная же манера была у полиции: путь возвращавшихся со стадиона фанатов с двух сторон огораживался турникетами, за которыми щерился непрерывный строй форменных курток, лошадиных и собачьих морд. Все это делалось лишь с одной целью — запугивание и унижение.

Забор — это в чистом виде желание жить в городе как в деревне, классическое куркульство от сохи. Если у кого-то, как у автора этих строк, когда-то была «коммунальная» дача с несколькими участками, то там наверняка был такой сосед — крепкий хозяин, одержимый идеей все время двигать свой забор на общую территорию. Чтоб хоть кусочек, хоть полосочку, хоть пару сантиметров «ничейной» земли, но присвоить и под себя подмять. И если спросить его, зачем он это делает, внятного ответа вы не услышите. Захватывать общее, то есть «ничье», его гонит безотчетный рефлекс. Просто в настоящей деревне за такие фокусы можно и вилы в живот получить, а интеллигентные «городские», они ничего, уступят и подвинутся.

В Москве плохой пример остальным подает власть. Термин «коммодификация», обозначающий превращение общественной собственности в частную или в пространство для извлечения дохода, давно уже навяз в зубах. Если мэрия, не советуясь с местными жителями, может отрезать кусок парка для строительства жилого комплекса, превратить бывший дом культуры в офис банка, а районный кинотеатр в ТЦ, то почему другим нельзя хотя бы поставить вот этот самый забор, символически «пометив» территорию как свою? И если можно, то москвичи с удовольствием это делают, перенимая паттерны поведения «крутых» и загоняя самих себя в толпы, уныло бредущие среди бесконечных заборов, охраняющих непонятно что от непонятно кого.