На пикеты в защиту сестер Хачатурян не пришли те, кого их дело касается в первую очередь

На Арбате шумно и многолюдно. Как будто прилетевшие из конца 1980-х брейкдансеры собрали вокруг себя толпу и показывают акробатические номера. У памятника Окуджаве уличные артисты читают стихи Есенина. На углу с Серебряным переулком огромное скопище мотоциклов; пожилые накачанные байкеры с подругами сидят на веранде ресторана, из колонок доносится громкая музыка. Но стоит свернуть в переулок, и видишь сборище совсем другого рода. Издалека, внешне и по возрасту, напоминает толпу абитуриентов театрального училища перед вступительным экзаменом. Но на самом деле нет — это «очередь на пикет», новый формат публичной акции, опробованный на пикете в поддержку журналиста Ивана Голунова у Петровки, 38. Почему именно здесь, в двух шагах от шумного Арбата? Потому что здесь находится Главное следственное управление СК по Москве. Именно здесь расследовали дело сестер Хачатурян, которые обвиняются в убийстве своего отца. Который в свою очередь годами бил, насиловал дочерей и издевался над ними — так по крайней мере утверждает защита. Именно здесь им предъявили обвинение по одной из самых жестких статей — убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Итак, между пикетчиками по закону должно быть не менее 50 метров, однако очередь — еще с советских времен — является абсолютно легитимным собранием, ее никто не запрещал; за ней лишь внимательно наблюдают несколько полицейских. Они видят то же, что и я — не такая уж маленькая очередь на 90% состоит из женщин; мужчины в основном пришли за компанию с женами и подругами. Из разговоров становится ясно, что подавляющее большинство составляют не просто девушки, а феминистки, в том числе и радикальные — последние не скрывают своей принадлежности, приписывая соответствующие хештеги к своим плакатам прямо в очереди. Со мной делятся плакатом, поскольку я торопился и не успел нарисовать свой. На нем написано: «Самооборона — не преступление». Я стою 30 секунд. Такой молчаливый уговор действует среди участников, чтобы успеть выразить свою гражданскую позицию до 22.00, когда пикет по закону должен закончиться; меня фотографируют с плакатом, я снова иду вдоль очереди, чтобы передать его еще одной торопыжке, которая выскочила с работы без своего. И я понимаю, чего и кого я здесь не вижу — того самого разнообразия лиц и возрастов, которое обеспечило голос и силу кампании в поддержку Голунова. Передо мной несколько десятков высокоорганизованных молодых женщин, для которых борьба за равные права, против абьюза и насилия в семье стала и делом, и способом социализации, объединения с единомышленницами. И даже своего рода субкультурой; их крашенные в радужные цвета волосы и короткие стрижки воспринимаются как одна из частей многокрасочной арбатской палитры наряду с брейкдансерами и фанатами Виктора Цоя. Здесь нет сильных мужчин, которые высказались бы в защиту трех молодых девушек, поднявших руку на своего мучителя и насильника. Нет женщин, которых тем же самым вечером вместо милого семейного ужина мог ждать очередной скандал, мордобой или что похуже. Почти не было знаменитостей — кроме секс-блогера Татьяны Никоновой и поэта и перформера Дарьи Серенко, соустроительницы этой серии пикетов. Что ж, тем хуже для бедных трех сестер. Потому что даже те, кто сомневался, не выйти ли ему на пикет, теперь может решить, что поддержка Хачатурян — это «партийный» проект феминистского движения, и не захочет вставать с ними в одну очередь. Действительно, ведь летним вечером столько прекрасных альтернатив для качественного времяпрепровождения — да хоть на том же Арбате.