search Поиск Вход
, 2 мин. на чтение

«Екатерина Великая» от HBO так неангажированно показывает русскую историю, что сериалу прощаешь всю клюкву

, 2 мин. на чтение
«Екатерина Великая» от HBO так неангажированно показывает русскую историю, что сериалу прощаешь всю клюкву

О влиянии на современное кино «Игры престолов» наверняка будет написана не одна монография. Фэнтезийный по идее сериал показал, что на совершенно реальные события можно смотреть прежде всего как на исторический сюжет, а уже потом как на удобренное костями предков смысловое поле, на котором дает всходы идеология.

Первыми в этом смысле стали «Викинги» — сериал, который эпосом можно назвать только с точки зрения масштаба и протяженности действия. По сути же это внимательный и непривычно неромантичный взгляд на преданья старины глубокой с той точки зрения, что тогдашние люди куда больше походили на животных. События более поздние тоже уже получили кинематографическое осмысление — взять хотя бы недавнюю «Корону», которая никак не тянет на парадный портрет.

Параллельно с этим процессом случилась вспышка интереса к Екатерине II — величайшей российской правительнице, которую до поры заслоняла тень то Петра I, а то и Ивана Грозного. За последние годы в России сняли целых два сериала про шальную императрицу, но оба они, пусть и с незначительными поправками, следуют традиции парадного портрета. Расхождения же с каноном не слишком далеко ушли от советского авантюризма «Гардемаринов, вперед!». В том, что за кинобиографию Екатерины взялся канал HBO, есть несколько очевидных резонов. Во-первых, после окончания «Игры престолов» надо поддерживать репутацию и действовать не менее смело. Во-вторых, история правления императрицы максимально попадает в нерв времени с его острой феминистской повесткой и мучительной рефлексией по поводу целесообразности абсолютной власти.

Четырехсерийная «Екатерина Великая» охватывает почти весь период правления императрицы. Осью сюжета служит ее роман с князем Потемкиным (Джейсон Кларк). На этом фоне происходят реформы, подавление пугачевского бунта и завоевание Крыма. Тот факт, что без малого сорокалетнюю императрицу играет 73-летняя Хелен Миррен, лучше оставить за скобками — в конце концов, она по-настоящему великая актриса, а сериал не документальный фильм, чтобы придираться к формальностям. Куда любопытней для российского зрителя, на что авторы, собственно, обращают внимание. Кстати, об авторах — люди они тоже не последние в историческом кино. У сценариста Найджела Уильямса в активе «Елизавета I» (с той же Миррен), а режиссер Филип Мартин работал над той же «Короной».

С одной стороны, женщина на троне — это, повторимся, безусловно, актуальный сюжет, с достоверностью которого «Екатерина» справляется безупречно. Императрица мудра и чувственна одновременно, дикая жажда любви совершенно не мешает ей править огромной страной, а даже наоборот — союз с Потемкиным служит в этом деле не помехой, но надежной опорой. Важен, конечно, и сюжет с завоеванием Крыма — помнить о том, как эта территория впервые вошла в состав России, сегодня отнюдь не бесполезно.

Однако самое интересное в том, что избавленные от необходимости патриотической (или антипатриотической) риторики авторы «Екатерины» смотрят на период ее правления как на великую эпоху, когда Российская империя стала полноправной частью Европы. Немка по рождению, Екатерина сумела результативно обуздать русскую кипучую вольницу. Помимо давно ставшей притчей во языцех переписки с Вольтером за три десятка лет ее правления была, например, проведена всего одна казнь (не считая беспредельщика Пугачева). Оказалось, что загадочная русская душа вполне успешно подчиняется некоторому ненасильственному порядку — случай в русской истории, пожалуй, уникальный. И вот за эту точку зрения сериалу легко прощаешь и иностранцев, кричащих matushka, и то, что при встрече Екатерина почему-то называет Потемкина лейтенантом, будто бы сценаристы использовали в качестве исторического источника песни Ирины Аллегровой.

Фото: HBO