search Поиск Вход
, 2 мин. на чтение

Смех и слезы: редкая неглупая мелодрама «Улица Светлячков» проверяет женскую дружбу на прочность

, 2 мин. на чтение
Смех и слезы: редкая неглупая мелодрама «Улица Светлячков» проверяет женскую дружбу на прочность

Долгоиграющие сюжеты часто вырастают из короткого анекдота или шутки, например коллизии про красотку и ее некрасивую подругу.

Именно такой тандем мы встречаем в начале «Улицы Светлячков», поставленной по толстенному роману Кристин Ханны («Соловей»). Кейт Муларке (Сара Чолк) — девочка в гигантских, почти гротескных очках. На дворе 1970-е, с застенчивой заучкой никто не хочет дружить, пока в школе не появляется красотка Талли Харт (Кэтрин Хайгл). Талли — абсолютный антипод Кейт: яркая брюнетка, не лезущая за словом в карман. И, разумеется, ей не хватает тепла и участия, которого не дождешься ни от завистливых одноклассниц, ни от лезущих под юбку старшеклассников. Почти сразу мы узнаем, что дружба двух девиц прошла испытание временем: они не просто не расстаются, но постоянно помогают друг другу, в том числе с работой. Талли станет звездой телеэфира, а Кейт — ее верной помощницей.

«Улица Светлячков» с первых же кадров заявляет три временных пласта, действие в которых разворачивается одновременно: 1970-е, 1980-е и начало нулевых. Плюс несколько (совсем немного) эпизодов из 1990-х. Никакого подробного погружения в эпоху ждать не стоит, однако сериал добивается достоверности точными деталями вроде особенностей телеформата или шутки про Курта Кобейна. Догадываться о том, через сколько лет происходит следующая сцена по отношению к предыдущей, предлагается по косвенным признакам вроде причесок — никаких вспомогательных титров. Такой подход поначалу дезориентирует и даже немного выматывает, но к нему можно приноровиться благодаря обаянию персонажей. Помогает и внутренняя логика: эпизоды смонтированы, к счастью, не в случайном порядке (как часто бывает, например, в русском кино), а рифмуются, исследуя ту или иную сторону взаимоотношений героинь друг с другом и окружающим миром.

Играет на руку увлекательности и гений места: после детства в городке под названием Снохомиш Кейт и Талли перебираются в Сиэтл. Город этот сообщает опытным зрителям, что нас ждет не «Секс в большом городе» (хотя секса в кадре и за кадром, в общем, хватает), а скорее история в духе Норы Эфрон («Неспящие в Сиэтле», «Когда Гарри встретил Салли», «Майкл»). «Улица Светлячков» берет на вооружение методологию «умного ромкома», разработанную Эфрон. Цель этой истории — не просто выжать из зрителя мелодраматические эмоции, а рассмотреть и проанализировать те ситуации, в которых все мы оказываемся в течение жизни. Здесь и отношения с родителями (Талли — дитя «лета любви», и отношения с матерью-хиппушкой — отдельный сюжет), и меняющееся от эпохи к эпохе место женщины в обществе, и травмы, связанные с сексуальным насилием и материнством.

Интеллигентная интонация в духе Эфрон сразу подкупает, но в какой-то момент, конечно, неизбежно уступает традициям мыльной оперы — на первом эпизоде, снятом почти навзрыд, даже вздрагиваешь от неожиданности. Однако умелое балансирование между этими полюсами идет сериалу скорее на пользу. Мы все-таки уже порядком устали от «проблемного» кино, где слова «сексизм» и «абьюз» едва ли не написаны красными неоновыми буквами над головами героев. Приемы мыльной оперы в духе 1980-х значительно снижают дискомфорт, заставляют следить за симпатичными героями (вернее, героинями), а не размышлять над несовершенством мира. Такой подход, конечно, дает некоторую инфляцию остроты переживаний, зато «Улица Светлячков» — это редкий пример честной и обаятельной мелодрамы, которую хочется посмотреть запоем в блаженной отключке от новостной повестки.

Фото: Netflix