search Поиск Вход
, 3 мин. на чтение

В деле «Мавританца» против США больше всего удивляет полное отсутствие США (и немного — логики)

, 3 мин. на чтение
В деле «Мавританца» против США больше всего удивляет полное отсутствие США (и немного — логики)

В фильме «Мавританец», поставленном по книге «Дневник Гуантанамо» Мохамеду Слахи (его потрясающе играет Тахар Рахим, а к финалу автор, он же герой, появляется на финальных титрах собственной персоной), легко любить все.

Во-первых, сама история: через пару месяцев после 11 сентября 2001 года Слахи приехал из Германии в родной Нуакшот навестить мать. В тот же вечер он исчез без следа, а через четыре года всплыл в знаменитой тюрьме Гуантанамо, и то случайно, потому что за дело взялась адвокат из Нью-Мексико Нэнси Холландер (Джоди Фостер редко снимается, оттого так радует каждое ее появление на экране).

Слахи подозревают в том, что именно он завербовал трех террористов, один из которых направил 11 сентября самолет в южную башню Всемирного торгового центра — главной уликой называют звонок, сделанный ему с личного телефона Бен Ладена. Слахи отрицает свою вину и говорит, что не знает, почему двоюродный брат звонил ему с номера основателя «Аль-Каиды» (тут сценаристы явно что-то не доработали, потому что тема звонившего брата повисает в воздухе и так ни к чему и не приводит).

Нэнси и ее помощница Тери Дункан (Шейлин Вудли) летят к Слахи на Кубу и убеждают подать в суд на США, президента Джорджа Буша-мл. и Дональда Рамсфельда — и это был первый такой случай в истории. Обвинителем вызывается полковник Стюарт Коуч (Бенедикт Камбербэтч), у которого есть личные мотивы заняться делом — в угнанном самолете погиб его близкий друг, чья вдова лично благословляет Коуча на расправу над Слахи.

Во время бесед с адвокатом нам показывают флэшбэки из пребывания Слахи в Гуантанамо (а до этого его держали пять месяцев в Иордании, потом в Афганистане), где он от безделья между допросами заводит себе (придуманного?) друга за стеной по кличке Марсель (потому что он из Марселя, это единственное, что Слахи о нем знает). На допросах обвиняемый вроде бы готов сотрудничать, рассказывает, как в 1990-х поехал в Афганистан воевать на стороне «Аль-Каиды» против СССР, но спецслужбам этого недостаточно. Им нужно признание вины в терактах на территории США.

История, особенно учитывая, что она произошла в действительности, поражает. Что, если невиновный человек действительно сидит в тюрьме (а в итоге Слахи провел за решеткой полтора десятилетия), а американцы не хотят это признать только потому, что в данном случае американский патриотизм взял верх над американской судебной системой?

Фостер, Вудли и Камбербэтч не уступают Рахиму в гораздо меньших, но очень выигрышных ролях — их герои пытаются остаться на стороне справедливости и закона, хотя сделать это не так легко, учитывая, что Слахи то признают виновным, то он, наоборот, убеждает своих защитников в обратном. При таких вводных ждешь качественной судебной драмы, каких не было на экране со времен «Нескольких хороших парней», то есть почти 30 лет.

Но на экране происходит нечто совсем другое. Сам суд, к которому ведут события фильма, появляется на экране всего на несколько минут. Но это не так важно, раз фильм продолжает держать в напряжении. Дело в другом — начавшись как триллер о невиновности (или кто знает на самом деле?) главного героя, «Мавританец» (в кинотеатрах с 18 февраля) вдруг оказывается полной экзистенциального бессилия историей о виновности системы и государства, позволившего страху и ксенофобии взять верх над законом. Правда, никто в картине это государство не олицетворяет — даже герой Камбербэтча, перед которым стоит очень непростой выбор между службой и законом, совсем не тянет на воина машины подавления, скорее наоборот. Государство здесь олицетворяют люди на втором плане или за кадром, что, конечно, по-своему интересное решение, но оно обедняет картину чисто кинематографически.

Снявший фильм режиссер Кевин Макдональд уже обращался к теме тотальной коррупции и безнаказанности в «Последнем короле Шотландии» и здесь продолжает яростно бичевать власть, которая призывает соблюдать закон, но сама с ним не считается. Конечно, он прав, и Слахи (возможный террорист и злодей?) вызывает сочувствие, но где-то по дороге теряется суть истории — мы так и не узнаем, виновен ли герой хотя бы отчасти, потому что обвинение ничего не доказало. Такой открытый финал, будь он сделан намеренно, вывел бы «Мавританца» на уровень драматургического шедевра вроде сериала «Однажды ночью», где так до финала и не известно, убийца ли главный герой. Но здесь эта зыбкость выглядит сюжетным ходом, который подхватили, а позже бросили от неумения, поэтому нам остается только наслаждаться действительно отличными работами Фостер, Камбербэтча и Рахима, что уже немало.

Фото: MEGOGO Distribution