Есть ли зарплатные сговоры и чем они опасны для нас?

Российские компании предложили проверить на предмет зарплатного сговора — такой запрос в Федеральную антимонопольную службу (ФАС) отправила глава комитета Госдумы по развитию гражданского общества, вопросам общественных и религиозных объединений Яна Лантратова. По ее мнению, представители бизнеса заключают между собой неофициальные договоренности, чтобы не переманивать ценных специалистов у конкурентов и сдерживать таким образом рост зарплат. По мнению парламентария, это «крайне тревожная практика». «По существу, речь может идти о согласовании кадровой и зарплатной политики между работодателями, направленном не на добросовестную конкуренцию за квалифицированного специалиста, а на искусственное сдерживание роста оплаты труда и снижение трудовой мобильности граждан», — написала Лантратова в обращении к главе ФАС Максиму Шаскольскому. «Нельзя допускать, чтобы вместо честной борьбы за хорошего специалиста компании просто договаривались между собой. Это не конкуренция, а сговор, который бьет по карману обычных людей и тормозит развитие страны», — добавила Яна Лантратова. «Москвич Mag» решил узнать, во-первых, существуют ли в реальности зарплатные сговоры и где они практикуются, а во-вторых, как они влияют на экономику. На эти вопросы ответил член экспертного совета комитета по защите конкуренции Госдумы Дмитрий Тортев: — Проблема, как сделать размер зарплаты справедливым, не нова. Во многих отраслях, регионах, на предприятиях часто устанавливаются в сговоре средние, а то и монопольно низкие размеры вознаграждения за труд. Еще Ленин выступал по вопросу о мерах борьбы с локаутом (то есть увольнением по сговору с любого предприятия отрасли, если рабочий не соглашался на расценки труда, которые устанавливали владельцы фабрик и заводов). Впрочем, такие сговоры не только российская специфика. Самый громкий пример на Западе — антимонопольное дело против Apple, Google, Intel и Adobe в США: в 2010-х годах выяснилось, что топ-менеджеры этих компаний десятилетиями договаривались не переманивать инженеров друг у друга. За последние пару лет, когда дефицит кадров (особенно в том же IT или рабочих специальностях) разгонял в России зарплаты на 20–30% в год, а бюджеты на фонды оплаты труда и господдержка оказались исчерпанными, зарплатные сговоры стали рассматриваться как метод снижения текучки и экономии на рекрутинге. Сотруднику стало просто некуда уходить даже за те же деньги, да и перекупать кадры у конкурентов в условиях управляемой посадки экономики оказалось нецелесообразно. В текущих реалиях, скорее всего, речь идет не о классическом зарплатном картеле, а о молчаливом сговоре. Конкуренция в ключевых отраслях российской экономики всегда была невысока. И если несколько лидеров рынка понимают, что агрессивный перегрев зарплат приведет к падению маржинальности всех, они могут сознательно не повышать планку, следуя за рынком. Доказать такой сговор для ФАС России будет юридически почти невозможно, но экономически он работает. Именно о таких слухах сейчас и говорят в парламенте. Для российской экономики с ее традиционно значимым госсектором и бюджетными тарифными сетками зарплатные картели — способ коммерческого сектора законсервировать остатки прибыли в сложные времена, переняв логику поведения государства на рынке труда. А он и без сговоров не мог уже долгое время перераспределять трудовые ресурсы туда, где они нужнее. Очевидно, что подобные практики работодателей еще больше увеличат разрыв между доходностью капитала и доходами от труда. А для каждого из нас зарплатные сговоры (и молчаливое согласие государства с ними) означают дальнейшее снижение доходов домохозяйств и сжатие внутреннего спроса, с чем, впрочем, власти согласны мириться на текущем этапе. Фото: сгенерировано ИИ Текст: Антон Морван