Московский детектив: дело «Чары» — как рухнула самая культурная пирамида 1990-х
Тридцать лет назад, 1 апреля 1996 года, была задержана хозяйка банка «Чара» Марина Францева. За это время про «Чару» уже все позабыли. В списке финансовых афер лихого десятилетия ее просто перечисляют через запятую с «МММ», «Властилиной», Русским домом «Селенга» и «Хопер-Инвестом». Молодые люди так и вовсе не помнят никого, кроме Мавроди, про которого сняли фильм с Алексеем Серебряковым. А между тем скандал в свое время вышел грандиознейший, и в первую очередь потому что в «Чаре» держали свои деньги не только измученные инфляцией Лени Голубковы, но почти весь культурный бомонд.
Для примера вот вам список подписавших открытое письмо с требованием выдать «Чаре» лицензию ЦБ на валютные операции, появившееся 20 июля 1994 года на рекламной полосе «Известий»: Белла Ахмадулина, Борис Мессерер, Александр Иванов, Григорий Горин, Георгий Бакланов, Игорь Моисеев, Петр Тодоровский, Виктория Токарева, Николай Петров, Анатолий Карпов и прочие. Председателем попечительского совета вкладчиков значился не кто иной, как Никита Михалков. А виной всему был один весьма удачный брак, без которого никакая «Чара» бы не появилась.
Владимир Рачук родился в интеллигентско-чиновничьей семье. Мать была искусствоведом, специалисткой по художественному стеклу, а отец, Игорь Рачук, был киноведом-теоретиком. До 1961 года он служил начальником управления по производству фильмов Министерства культуры СССР и в этом качестве возглавлял советскую делегацию, представлявшую на Каннском фестивале «Летят журавли». Затем он еще три года поруководил оргкомитетом Союза работников кинематографии СССР, но был за что-то снят с должности и ушел в чистую науку, написав ряд работ по социологии кино.
Отец Марины Францевой, Вячеслав Францев, был известнейшим кардиохирургом. Через его кабинет и операционный стол прошло немало советских селебрити, в том числе Роберт Рождественский, Андрей Вознесенский, Никита Богословский и Иосиф Кобзон. То есть с самого нежного возраста и еще не подозревая о существовании друг друга маленькие Марина и Володя были вхожи в лучшие московские гостиные и имели привилегию дергать за штанины и играть на коленях у тех, о ком знала вся страна. В этом, собственно, и заключался секрет будущего грандиозного успеха «Чары».
В школе Володя Рачук выделялся серьезным отношением к гуманитарным наукам, пренебрежением науками точными, а также, по словам одного из его друзей, безудержной эрудицией. В начале 1970-х он поступил на библиотечный факультет института культуры, увлекся поэзией, начал посещать Маяковские чтения и сам стал писать стихи. Впоследствии главный офис «Чары» вовсе не случайно будет открыт в здании прямо напротив того самого памятника.
Когда Марина Францева поступила в институт культуры на факультет художественной литературы и искусства, Рачук уже оканчивал аспирантуру. Там они наконец-то встретились. В начале 1980-х, несмотря на 12-летнюю разницу в возрасте, они поженились, в 1984 году у них родился сын.
После появления ребенка молодой семье отчаянно не хватает на жизнь. Забросив уютную семейную синекуру в «Совинформкино», Рачук идет работать уличным фотографом. Потом устраивается сторожем на стройке и даже дворником, а уже под занавес перестройки ударяется в бизнес. Первая созданная им фирма занималась гостиничным обслуживанием, проще говоря, искала для гостей столицы свободные номера. На этом удалось заработать кое-какие деньги, которые были вложены в следующее предприятие — страховое агентство «Чара». Страховать предполагалось денежные средства от инфляции, то есть это был как бы банк, но под другой вывеской.
Дальнейшее было делом техники — раздобыть записные книжки родителей и начать обзванивать всех по алфавиту. Ну а у адресатов этих звонков как раз в это время возникли некоторые проблемы. С одной стороны, они все еще были известны, всеми любимы и не вылезали из телевизора, а с другой — вся советская система финансирования культуры приказала долго жить и работать стало не на что. Конечно, у них имелись немалые сбережения, сделанные за предыдущие десятилетия, но их активно подъедала инфляция. К тому же хотелось хоть как-то, но продолжать заниматься любимым делом. Особенно плохо тогда приходилось киношникам с их дорогостоящим производством — их фактически вышвырнули с рынка видеосалоны, и даже если удавалось у кого-нибудь выклянчить деньги и снять новый фильм, он все равно не окупался в прокате, потому что и проката как такового не стало.
И тут в трубке раздается голос сына уважаемых родителей, который обещает аж 30% годовых по вкладам. А в будущем, когда в кассе банка соберется достаточно средств, он обязательно начнет финансировать культурные проекты кредитами под низкий процент, а то и просто в формате благотворительности. А еще обещает создать при банке «артистический клуб для всех добрых людей планеты». Стоит ли удивляться тому, что мастера бывшей советской культуры стройными рядами понесли свои кровные в «Чару»?
Страховое агентство быстро превратилось в холдинг, а 31 декабря 1992 года, когда было официально объявлено об открытии банка «Чара», его уставный капитал составлял уже 100 млн рублей. Одной из первых клиенток стала Алла Пугачева.
И тут надо заметить, что изначально ни Рачук, ни Францева сперва не планировали никакого мошенничества и строительства пирамид. Их проблема заключалась в том, что оба супруга были чистыми и стопроцентными гуманитариями, не имевшими никакого представления о том, как работают банки в рыночной экономике. Рачук даже одевался не как бизнесмен, а как представитель богемы — на многих фото он фигурирует в клубном пиджаке и с шейным платком вместо галстука. «Почти все, кто работал с Рачуком, говорят, что он занялся не своим делом и у него никогда не было команды. Друг детства назвал Рачука человеком успеха. К тому же он был слишком интеллигентен для финансиста: даже всегда выходил из-за стола, если в кабинет кто-то входил. А проходя в банк, он мог поздороваться со вкладчиками и поговорить о жизни», — писал о нем «Коммерсантъ».
В ситуации, когда производства останавливались одно за другим, а цепочки поставок разрывались, делать деньги из денег можно было двумя способами: давать взаймы другим банкам и спекулировать на обменном курсе валют. «Чара» занималась и тем и другим и вскоре получила нагоняй от Центробанка, поскольку для проведения валютных операций требовалась отдельная лицензия. Мечтавшие о грядущих сказочных барышах деятели культуры грудью встали на защиту своего банка, в связи с чем и появилось то самое открытое письмо в «Известиях».
«Коммерсантъ» разразился ехидным фельетоном «Тринадцать бедных защищают богатых»: «Послание мог обнаружить только пытливый читатель: оно оказалось запрятанным глубоко в подвале второй страницы среди рекламных объявлений. Имена деятелей культуры соседствовали там с сигаретами Sovereign, пивом Milwaukee, душистым мылом Duru. Это вновь напомнило о том, что культура теперь находится в ряду товаров и услуг, занимая 1/16 полосы, что обычно стоит в “Известиях” около восьми миллионов рублей. Готовность деятелей культуры заплатить такую сумму только для того, чтобы беспрепятственно высказать свое мнение, вызывает уважение… Творческая элита, которую по имущественному положению в прошлые годы можно было приравнять разве что только к элите государственной, чтобы жить сегодня так, как раньше, — избирает путь рантье».
И все же эта коллективная слезница не осталась без ответа — 8 сентября 1993 года «Чара» получила лицензию ЦБ №2487 и превратилась в полноценный банк. Была ли у нее при этом лицензия на операции с валютой — большой вопрос, так в статье «“Чара-банк”: кина не будет» автор «Коммерсанта» Василий Федоров утверждает, что не было, то есть валюта принималась от клиентов по сути нелегально. Так или иначе, но с этого места Францеву и Рачука, что называется, понесло. Ради того, чтобы привлечь как можно больше вкладчиков, им стали обещать 72% годовых по валютным вкладам и 15% в месяц по рублевым. В кратчайшие сроки «Чара» вышла на второе место по объемам капитализации, уступив лишь Сбербанку. А еще существовали специальные «золотые» вклады по именным картам для VIP-клиентов, и там проценты были совершенно безумными: «Уже точно установлено, что в “Чару” вкладывали средства сотрудники силовых ведомств: Минобороны, ФСБ и даже Службы внешней разведки. Кроме того, вкладчиками банка являлись 200 артистов Большого театра и человек десять так называемых золотых клиентов, чьи вклады принимались под 500–600% (при ставке рефинансирования Центробанка в 200%) годовых. Таким клиентам выдавались именные карточки “Чары”. В их число входили бывший министр обороны Дмитрий Язов, руководитель ГАБТа Владимир Васильев, журналист Генрих Боровик, режиссер Георгий Данелия и другие. Им, как установило следствие, вложенные деньги после краха пирамиды были возвращены полностью». В своих рекламных листовках «Чара» вообще обещала «до 1000% годовых» — видимо, отвечавшие за них менеджеры руководствовались принципом «мели Емеля, твоя неделя».
При этом никто, включая даже сотрудников «Чары», толком не понимал, во что именно вкладываются привлеченные средства. Те из них, кого все-таки удавалось поймать за пуговицу и спросить напрямую, бормотали невнятную скороговорку про «недвижимость, покупку акций, кредитование» и стремились как можно скорее скрыться с глаз долой. Кое-что известно про покупку акций — около 5,5 млн чарских долларов было вложено в «Автомобильный всероссийский альянс» (АVVА) Бориса Березовского, являвшийся точно такой же финансовой пирамидой. Заявленное участие в долевом строительстве недвижимости оказалось, по всей видимости, чистой «панамой» — на эти цели было направлено всего 58,5 млн рублей из 46,35 млрд, полученных от вкладчиков.
Зато немало объектов недвижимости нашлось у самой Францевой. Генерал Ермоленко, потерявший свои личные сбережения после банкротства «Чары» и ставший активистом совета вкладчиков, провел собственное расследование и обнаружил у нее дом в Армянском переулке, пару дач в Кратово, 66 (!) квартир в Митино и два дома на Сретенке, которыми Францева владела через АО «Лесная быль». Судя по всему, Францева принципиально не желала знать цену деньгам и запросто могла позвонить мужу из заграничного отпуска, чтобы потребовать срочно выслать ей 300 тыс. долларов, «а то на пляж выйти не в чем». Когда начальник одного из отделов попросил выписать премию отличившемуся сотруднику, Францева спросила: «Десять тысяч хватит?» Ее собеседник, искренне полагая, что та имеет в виду рубли, возразил: «Надо бы побольше». Глазом не моргнув, Францева полезла в сумочку и выложила на стол две пачки по 10 тысяч долларов.
Не меньшие суммы тратил и Рачук, правда, в отличие от своей супруги он не собирал сокровища земные, а спонсировал выставки, презентации и прочие культурные мероприятия и как мог поддерживал отечественное кино. На деньги «Чары» были сняты как минимум три фильма — «Курочка Ряба» Андрея Кончаловского, «Орел или решка» Данелии и мини-сериал «Ермак» Валерия Ускова и Владимира Краснопольского. Разумеется, ни одна из этих лент не смогла отбиться в прокате и ни одного рубля в банк так и не вернулось. Говорят, что на свою «Курочку» Кончаловский просил у Рачука 500 млн рублей, а тот долго извинялся, что сможет дать только 200 млн, зато на безвозмездной основе. Во всех этих случаях Рачук даже не подумал взять с кинематографистов хотя бы расписку о получении денег.
Проблемы у «Чары» начались в мае 1994 года после того, как налоговая наложила на одно из дочерних предприятий банка штраф 5,8 млрд рублей за непредоставление отчетности. Рачук пытался его оспаривать, но в итоге махнул рукой и выплатил всю сумму. С этого момента внутри структуры как будто что-то надломилось: топов начали менять как перчатки, деньги из кассы принялись стремительно выводить на счета фирм-однодневок, а сама «Чара» превратилась в законченную финансовую пирамиду, то есть начала выплачивать дивиденды старым вкладчикам исключительно за счет привлечения новых.
Лето красное она таким образом пропела, а осенью грянул «черный вторник» 11 октября, когда курс доллара на ММВБ вырос на 40%. Этот аномальный скачок породил типичную банковскую панику — владельцы валютных депозитов толпами устремились к кассам, желая как можно скорее снять доллары и обменять их на рубли. И тут оказалось, что столько валюты у «Чары» просто нет. Через пару дней доллар обвалился обратно, но доверие уже было подорвано, и вкладчики принялись массово закрывать счета: «19 октября. Кассиры “Чара-банка”, выглядывая из зарешеченных окошек, ставят печати и продляют договоры. Около десятка человек пытаются прорваться в офис, расположенный близ станции метро “Маяковская”, но охрана, применяя приемы рукопашного боя, сдерживает натиск. Тем временем Голубой зал Центрального дома актера не вмещает желающих выслушать президента “Чара-банка”, согласившегося на пресс-конференцию. Среди собравшихся — немногочисленные журналисты, а в основном вкладчики, уставшие митинговать».
Никита Михалков срочно бросил все дела и от лица совета вкладчиков улетел во Францию в поисках льготного кредита. Тем временем Рачук с трясущимися руками ходил по Москве, пытаясь добиться того же самого, но везде получая отказы. В конце концов у него состоялся крайне неприятный разговор с главой ГУ ЦБ по Москве Константином Шором. Вскоре после этого Владимир Рачук был найден мертвым в собственной ванной. Согласно официальной версии, причиной смерти стала острая сердечная недостаточность. Согласно ходившим по Москве слухам, на шее у трупа болтался обрывок петли. Результаты вскрытия так и не опубликовали, а тело было очень быстро кремировано. «Смерть Рачука, как ни цинично это звучит, была выгодна всем — и учредителям банка, часто залезавшим в его карман как в свой собственный, и новым руководителям “Чары”, фирмы которых, как впоследствии выяснилось, брали у банка заведомо невозвратные кредиты», — написал позднее «Коммерсантъ».
После смерти Рачука «Чару» возглавила Марина Францева. Первым делом она уничтожила всю финансовую документацию, до которой смогла дотянуться. А затем вышла замуж еще раз — за человека, информацию о котором невозможно найти даже самым серьезным поиском в недрах глубинного интернета, тем более что при бракосочетании он взял фамилию жены. Известно только, что он работал на невысокой должности в одной из дочек «Чары» и приходился дальним родственником то ли тогдашнему главе «солнцевских», то ли самому Отари Квантришвили. Сразу после крайне скупой свадебной церемонии новобрачные покинули Россию, оставив тонущий банк на Владимира Фадеева — вице-президента дочерней структуры «Чара-Холдинг».
Кстати, отношения «Чары» с криминалом — отдельная тема. В банке, к примеру, были две службы безопасности. Одна, официальная, по тогдашней традиции была укомплектована отставными кагэбэшниками. Вторую, уже не совсем официальную, возглавлял некий Женя Бауманский. При обыске в квартире Францевой в Армянском переулке был найден лист бумаги, озаглавленный «Расходы», где в том числе была указана сумма ежемесячного взноса «Чары» в пользу «солнцевской» ОПГ — 450 тыс. долларов. Также известно, что у Рачука и Францевой пытался вымогать деньги Сильвестр, но те написали на него заявление в РУБОП, и неизвестно еще чем бы все это кончилось, но тут лидера «ореховских» очень кстати взорвали в собственной машине. Наконец, случившийся примерно в то же время арест Япончика в США также был связан с делами «Чары». Король московского преступного мира привычными ему методами пытался вынуть обратно то ли миллион, то ли 3,5 млн долларов, переданных заместителем Рачука Рустамом Садыковым американской фирме Summit International Trading&Invest Corporation, основанной двумя выходцами из России и его университетскими приятелями Александром Волковым и Владимиром Волошиным, но не преуспел и нарвался на ФБР.
Тем временем в Москве творилось форменное безумие. Обманутых вкладчиков «Чары» оказалось около 60 тысяч. Они немедленно принялись создавать свои «комитеты» и даже «профсоюзы», митинговать и подавать иски во все доступные им суды. Юристы делали на этих исках себе целые состояния: «Рекорд поставила одна известная адвокатесса, заработавшая на группе высокопоставленных вкладчиков “Чары” для своей юрконсультации 5 млрд рублей». Не участвовали во всем этом только Никита Михалков, Людмила Гурченко, Наталья Гундарева и Алла Пугачева, которые, по слухам, умудрились вывести свои деньги заранее. Францева же избрала весьма любопытную тактику — сидя за границей, она забрасывала московские суды записками с требованием не принимать иски вкладчиков, а отправлять их вместе с бумажками прямо в банк. За счет этого она смогла выиграть время, и когда судейские все-таки разобрались в происходящем и выписали исполнительные листы, на счетах «Чары» смогли обнаружить только 80 млрд рублей при общем долге перед вкладчиками более 1 трлн.
Весьма неприглядную роль во всей этой истории сыграла позиция ЦБ, который до последнего стремился замести ситуацию под ковер, утверждая, что «это просто отдельные финансисты паникуют, а сам банк еще можно реструктуризовать и спасти». Дошло до того, что лицензию у «Чары» отобрали только 15 марта 1996 года, то есть почти через полтора года после ее краха. Впрочем, ЦБ тоже можно понять — когда в деле фигурируют такие имена, скандала не оберешься. Обманутые вкладчики закидали следственные органы, заблокировавшие имущество «Чары» и самой Францевой, требованиями снять арест, надеясь, что «благодетельница» после этого вернет им хотя бы часть денег.
Дальнейшая судьба вкладчиков по сути зависела от двух вещей — от их статуса и от того, в какой именно московский суд они подавали свои иски. Большинство из них, то есть примерно 48 тыс. человек, в 1998 году, уже после деноминации, смогли получить по полторы новые копейки на вложенный рубль. Группа, подававшая свои иски через Таганский суд в 1995–1996 годах, смогла получить чуть побольше — по 48 копеек на рубль. И, наконец, привилегированным знаменитым вкладчикам просто позвонили и вежливо попросили прийти за своими деньгами. «Кстати, по свидетельству судебных работников, часть вернувших свои деньги истцов тут же вложила полученные деньги в другие финансовые пирамиды, дабы оправдать убытки. Через некоторое время они вернулись в суды с исковыми заявлениями на новые компании и банки», — писал позднее «Национальный банковский журнал».
Саму Францеву сумели обманом выманить из Европы и арестовали прямо в День дурака, 1 апреля 1996 года. «Сшить» на нее дело удалось благодаря другой хитроумной уловке — оперативники смешались с митингом вкладчиков и вломились в офис «Чары» как раз в тот момент, когда там собирались уничтожить остатки документации. Правда, не обошлось и без трагедий — 21 мая 1997-го было обнаружено тело одного из главных следователей по делу «Чары», 35-летнего майора милиции Михаила Ларина. Поскольку майор сжимал в руке свой табельный пистолет, из которого и был сделан выстрел, причиной смерти указали самоубийство, и дело закрыли. Правда, сослуживцы Ларина единогласно утверждали, что накануне покойный был бодр и жизнерадостен, готовился дописать и сдать свою курсовую в Высшей школе милиции и умирать явно не собирался. Но кто ж теперь разберет?
Францева же избрала любимую тактику всех арестованных бизнесменов — максимально затянуть процесс своего ознакомления с материалами дела. А там было что почитать, целых 2500 томов. На этот тяжкий труд Францева потратила 7,5 года, за которые она заодно успела забеременеть, родить и в связи с этим обстоятельством сменить камеру в СИЗО на домашний арест. Камеру она, к слову, делила на двоих с руководительницей «Хопер-Инвеста» Лией Константиновой, арестованной в августе того же 1997 года. В октябре 2004-го следствие по делу «Чары» было прекращено за истечением срока давности.
И если вы думаете, что это конец истории, то глубоко заблуждаетесь. Потому что в декабре 2004-го Марину Францеву снова арестовали по обвинению в мошенничестве. Еще находясь под домашним арестом, «чаровница» ухитрилась выманить у сотрудника антикварного салона Владлена Кузнецова полотно фламандского художника XVI века Гиллиса Мостарта «Избиение младенцев» якобы для продажи. Условились на сумме 17 тыс. долларов, Францева оставила расписку, но ни картины, ни денег за нее антиквары так и не увидели. После того как Кузнецов обратился в милицию, картину добровольно выдал некий банкир, которому Францева продала ее всего за 7 тыс. долларов. На следствии она заявила, что эта сумма была лишь предоплатой, и она уже собиралась отвезти деньги в салон, но их украл таксист. Суд приговорил бывшую хозяйку «Чары» к шести годам условно с испытательным сроком в четыре года, но отбывать их до конца она не стала, а сбежала в Испанию, где и живет по сей день, занимаясь каким-то бизнесом. Дожившие до наших дней советские знаменитости о деле «Чары» вспоминать категорически не любят. Понятно почему.
Фото: Олег Булдаков/ТАСС, Анатолий Сергеев/Коммерсантъ/Fotodom
