search Поиск Вход
, 24 мин. на чтение

Московский детектив: серийный убийца Сергей Головкин по прозвищу Фишер

, 24 мин. на чтение
Московский детектив: серийный убийца Сергей Головкин по прозвищу Фишер

Говорят, что его казнь стала последней за всю многовековую российскую историю. Но подтвердить или опровергнуть это невозможно — вся информация об исполнении смертных приговоров в первые годы существования Российской Федерации до сих пор засекречена.

Правозащитница Ева Меркачева в своей статье называет две наиболее вероятные даты казни Фишера: 2 августа или 2 сентября 1996 года. Введенный ради вступления России в Совет Европы мораторий начал действовать только с 16 апреля 1997-го, и за эти семь месяцев в «расстрельных» изоляторах страны могли оборвать жизнь еще паре десятков человек. Скорее всего, мы имеем дело с легендой, созданной ради красивых заголовков, но пусть будет так.

Еще один любимый журналистами момент в истории Фишера связан с тем, что тот самый гараж, где он творил свои кровавые расправы над подростками, находился примерно в 500 метрах от ведомственной дачи Ельцина. И что якобы именно из-за этого президент так осерчал, что даже не стал читать прошение о помиловании, а сразу же поставил отказ. Теми или иными вариациями насчет «соседа по даче» украшена буквально каждая вторая статья о маньяке, однако эта версия далека от реальности. Во-первых, ненависть жителей Одинцовского района к Фишеру была так велика, что малейший намек на возможность его помилования уже привел бы к восстанию. Во-вторых, известно, что накануне введения моратория было принято негласное решение о «зачистке» тюрем от наиболее одиозных преступников, и в первую очередь маньяков и серийных убийц. Тот же Валерий Асратян не приближался к даче Ельцина и на пушечный выстрел, однако его прошение о помиловании было точно так же отклонено. К февральскому выходу на More.tv сериала «Фишер» с участием Ивана Янковского, Александры Бортич и Александра Яценко журналист Алексей Байков вспоминает подробности страшного дела серийного убийцы, «московского Джеффри Дамера».

Что действительно является правдой, так это то, что будущий Фишер, а тогда еще просто Сережа Головкин, десять лет проучился в одном классе с Арменом Григоряном, создателем группы «Крематорий» и кумиром последнего поколения российских хиппи. Тут можно выдумывать какие угодно мистические параллели, но вряд ли подобное соседство оказало хоть какое-то влияние на содержание тех песен, которые в 1990-х в обязательном порядке разучивал каждый второй дворовый гитарист. Три классических альбома группы — «Кома», «Клубника со льдом» и «Зомби» — увидели свет еще до того, как Фишер был пойман, а сам Григорян был сильно удивлен, получив вызов на допрос по делу одноклассника. Вопросы о Фишере с тех пор ему задают регулярно и всякий раз получают одни и те же ответы: «Учился хорошо, был немножко замкнут, сторонился компаний, не увлекался рок-н-роллом». Описание ранних лет у большинства серийных убийц выглядит точно так же: ничто не предвещало, был как все, но чуточку в стороне. Потом в голове что-то перещелкнуло, но отследить или предугадать этот момент в принципе невозможно. Впрочем, у  Сергея Головкина такой момент истины, кажется, все-таки был.

Фишер: начало

Вечером 21 июня 1984 года высокий человек с хмурым лицом, одетый в экспедиционную штормовку цвета хаки, черные брюки и черные резиновые сапоги, продирался сквозь лес неподалеку от станции Голицыно Смоленского направления. Издали его можно было принять за грибника, вот только для грибов был не сезон, к тому же при нем не было ни ведра, ни корзины. Тихая охота его явно не интересовала, и высматривал он совсем иную дичь. Впереди уже маячила его цель — ограда местного пионерлагеря «Романтик», в которой зиял лаз, проделанный юными любителями покурить вдали от посторонних глаз. Охотник присел на ствол поваленного дерева, достал бинокль и стал ждать.

Вскоре показалась и подходящая добыча — мальчик, на вид 13 или 14 лет. Бесшумной походкой индейца он просочился через дырку в заборе, огляделся и достал сигареты. Охотник подошел к нему и заговорил, предложил пойти с ним куда-то, но мальчик наотрез отказался. Разозлившись, охотник ухватил его за ворот рубашки и слегка приподнял над землей, а другой рукой вытащил из-за пояса нож. Перепуганный подросток мигом утратил всякую волю к сопротивлению. Охотник связал ему руки поясом от куртки, натянул на голову огромную кепку, чтобы закрыть обзор, и повел в глубь леса.

Отойдя примерно на полкилометра от лагеря, охотник приказал мальчику лечь на землю. Из кармана штормовки он извлек заранее приготовленную петлю, накинул ее ребенку на шею, перебросил другой конец веревки через ветку дерева и начал тянуть. Когда мальчик перестал подавать признаки жизни, охотник отпустил веревку и принялся его раздевать. Расстегнув рубашку и стащив шортики, он в задумчивости достал нож и принялся им поигрывать, однако в этот момент мальчик вдруг пошевелился. Это спасло ему жизнь — на лице охотника отразились сомнения и страх, он спрятал нож и сбежал.

Отсутствие мальчика не осталось незамеченным. В лагере всполошились и начали поиски, но поутру он пришел сам — в распахнутой рубашке, в одних трусах и с отпечатавшейся на шее странгуляционной бороздой. Его доставили в детскую клиническую больницу №9, где врачи поставили диагноз «постгипоксическая энцефалопатия вследствие острого нарушения мозгового кровообращения по ишемическому типу». Иными словами, хоть он и выжил, но часть его мозга умерла навсегда. И все же девять лет спустя во время очной ставки мальчик сумеет опознать своего мучителя.

Подозрение почти сразу пало на некоего Голышева — 41-летнего бывшего учителя, ранее осужденного за развратные действия в отношении несовершеннолетнего, состоявшего на учете в психоневрологическом диспансере и проживавшего в Голицыно с матерью. Едва успевший прийти в себя мальчик, еще не способный толком отличить следователя от врача, а врача от своего пионервожатого, кивнул, когда ему показали фотографию. Удовлетворенные милиционеры ринулись за ордером на арест, но пока они его заполняли и визировали, пришло известие, что Голышев покончил с собой, бросившись под электричку. Дело закрыли за смертью подозреваемого.

За три года до этих событий второкурсник Тимирязевской сельхозакадемии Сергей Головкин тихим осенним вечером шел по Беговой улице. Он направлялся к Центральному ипподрому, чтобы покормить и погладить лошадей, а заодно пообщаться с приятелями из конноспортивной секции. Лошади были единственной его страстью — ради них он в свое время пришел в конную школу при Тимирязевке, а затем и поступил туда же, чтобы выучиться на зоотехника.

Несмотря на позднее время, на трибунах было неожиданно шумно — там веселилась какая-то пьяная компания. Приблизившись, Сергей разглядел, что она состояла из подростков 12–15 лет. Они налетели на него все и сразу. Двух-трех таких он еще мог бы раскидать, но их было человек десять. Убежать он не успел. Его повалили и стали жестоко избивать — кулаками и ногами, по почкам, по ребрам, в пах и тяжелыми ботинками в лицо. Потом им надоело, они ушли и бросили его, даже не обшарив карманы. Сергей остался лежать в луже собственной крови с сотрясением мозга, сломанной переносицей и без двух передних зубов. Он кое-как встал и, спотыкаясь, побрел домой.

Считается, что именно этот вечер и стал своего рода водоразделом, мол, на асфальт упал немного странный интроверт и социопат Сергей Головкин, а поднялось с него уже чудовище по имени Фишер. Сам маньяк в своих показаниях тоже придавал ему особое значение, мол, все дальнейшее случилось именно из-за его желания отомстить: «Уже потом я пытался отыскать этих ребят с тем, чтобы рассчитаться с ними, и поэтому ходил на ипподром, но встретить их мне так и не удалось. У меня появилась жажда мщения, необязательно кому-то конкретно из обидчиков, а любому, первому попавшемуся. Видимо, сказалось здесь и то, что я не смог отыскать своих обидчиков. Следует учесть, что под это у меня уже имелась “теоретическая база”, я имею в виду все те мои представления садистского плана. Я мысленно представлял, что издеваюсь над своими обидчиками, а затем убиваю их, и эти мучения доставляют мне удовольствие. Вроде бы получалось, что я отомстил за себя — справедливость восторжествовала. Но время шло, я их не находил, а желание убить не только оставалось, но и укрепляло мою решимость обязательно претворить это в жизнь».

При ближайшем рассмотрении эта версия смахивает на неумелую попытку самооправдания, мол, смотрите, я тоже жертва. Вот только известно, что, будучи еще 13-летним школьником, Сережа Головкин принес домой дворовую кошку, закрылся с ней в комнате, подвесил ее на веревке, затем выколол ей глаза, отрезал голову и расчленил. И что после одной из ссор с родителями он опустил кипятильник в аквариум с рыбками. И что в этом возрасте Сергей очень любил фильмы про войну, а точнее те эпизоды, где фашисты издевались над пойманными партизанами и мирными жителями. Ну а Армен Григорян неоднократно рассказывал, как на допросе следователи зачитали ему куски из показаний Фишера о том, как, сидя на задней парте, тот мечтал о зверской расправе над одноклассниками.

Можно с уверенностью утверждать, что к моменту своей неудачной встречи с юными гопниками будущий Фишер был уже вполне сформировавшимся психопатом. Нападение не сделало его маньяком, но оно позволило создать для себя некое подобие оправдания, а заодно сформировало в его больном мозгу образ желаемой жертвы — подростка 11–15 лет с антисоциальными (курение, употребление спиртного) привычками и склонностью к криминальному поведению. Именно на таких он и будет в дальнейшем охотиться.

Андрей из пионерлагеря «Романтик» станет его третьей по счету попыткой. Впервые Сергей Головкин попробует напасть на мальчика летом 1982 года во время прохождения военных сборов в Путиловских лагерях, находившихся неподалеку от Калинина (Тверь). Вчерашние студенты несли службу вольно, к тому же им разрешали регулярно ездить в Москву. Возвращаясь в расположение части, Головкин встретил 13-летнего подростка, которого попросил помочь ему донести мешок из леса. Тот согласился и пошел с ним, однако держался на некотором расстоянии. Когда Головкин попытался его догнать, тот убежал, а у маньяка, по его же словам, «от возвышения чувств перехватило дыхание». Следующее нападение он попытается совершить через две недели, встретив в том же лесу 14-летнего мальчика, собиравшего грибы.

Потерпевший (единственный выживший мальчик), указывающий на Головкина как на лицо, совершившее в отношении него преступление рядом с пионерским лагерем

«Я нашел какой-то гриб, сорвал его и под предлогом помочь определить его название приблизился к мальчику, — описывал Фишер в своих показаниях этот случай. — Когда он взял у меня гриб, я резким движением схватил его за шею, сдавливая большими пальцами его горло. От неожиданности он уронил корзину с ножом и мой гриб, но потом, видимо, оправился от этого и стал оказывать мне сопротивление, отбиваясь руками и ногами. Кричать сильно он не мог, так как я сдавливал ему горло. Но что-то наподобие визга вырывалось из него. Мы с ним упали на землю, где я продолжал душить его, он отбрыкивался, и в какой-то момент я почувствовал, что у меня не хватает силы задушить его. Я ослабил захват, а потом вообще перестал его душить, убрал руки и слез с него. Я поднял нож и подошел к нему. Возможно, я бы убил его этим ножом, но он закричал: “Не надо!” Это остановило меня. Мне кажется, что в то время я не был готов убить ножом».

Мальчик-грибник из тверских лесов и Андрей из лагеря «Романтик» станут единственными, кто остался в живых после нападения Фишера. Больше таких осечек у него не будет.

Страшные находки

Пятнадцатилетний Андрей Павлов пропал 19 апреля 1986 года. Со своей мамой он приехал к бабушке с дедушкой в Катуар, взял в сарае велосипед и отправился собирать березовый сок. Первым его начал искать приятель, который нашел одну из банок, заполненную соком примерно на треть. Неподалеку в зарослях валялся велосипед Андрея. Мальчик стал звать друга, но никто не откликнулся. К этому времени уже стемнело, и ему пришлось возвращаться домой.

Тело Андрея Павлова следующим утром обнаружил спешно примчавшийся в Катуар отец. Подросток был страшно изуродован — на шее темнела странгуляционная борозда, ниже которой зияла резаная рана, а его мошонка и бедра были изрезаны в кровавые клочья.

Довольно быстро нашлись свидетели — компания мальчишек в день убийства пекла на костре картошку рядом с проходившей через лес бетонкой. Мимо них несколько раз прошел высокий парень с неприятным, буравящим взглядом, в коричневой болоньевой куртке и высоких сапогах. Сперва он что-то искал на местной помойке, потом подошел и попросил прикурить. С ним повстречалась и молодая супружеская пара, гулявшая в лесу с ребенком. На основании этих показаний был составлен довольно подробный фоторобот, который, к сожалению, так и остался невостребованным.

Следующее убийство произошло 10 июля того же года — в лесу рядом с пионерлагерем «Звездный», располагавшимся неподалеку от деревни Угрюмово Одинцовского района, было найдено тело 14-летнего Андрея Гуляева со вспоротым животом, без головы и половых органов. Голова валялась в кустах метрах в двухстах от места преступления. Судмедэкспертиза показала, что смерть наступила от удушения, перед которым подростка еще и изнасиловали.

Спустя четыре дня в зоне отдыха «Мещерское» рядом с поселком Заречье был найден еще один мертвый подросток. Совершавший пробежку 16-летний парень был изнасилован, затем зарезан и расчленен. Всего на теле насчитали 35 колото-резаных ранений.

Вот тут до подмосковной милиции наконец дошло, что на  подведомственной им территории действует крайне жестокий и опасный серийник. Дело было выделено в отдельное производство с присвоением ему кодового наименования «Удав». Однако в дальнейшем вместо того, чтобы попытаться отделить зерна от плевел, следствие позволило увлечь себя по пути мифологии.

Как и откуда возник образ Фишера, совершенно не ясно. Изначально эта фамилия стала известна советским людям благодаря матчу за звание чемпиона мира по шахматам 1972 года «Фишер против Спасского», когда американец сумел отвоевать титул, который советские гроссмейстеры удерживали больше двух десятилетий. Спортивные комментаторы подавали это событие в терминах холодной войны, благодаря чему фамилия Фишер в массовом сознании стала ассоциироваться с выражениями вроде «ударный отряд американского империализма». Заодно в 1970-е советские режиссеры получили негласное разрешение на то, чтобы поупражняться с прежде чуждым советскому киноискусству жанром боевика, благодаря чему на экраны вышел ряд фильмов, в которых действовали стереотипные «солдаты удачи», родом, как правило, из США. Одно наложилось на другое, и когда следователи стали опрашивать Бориса Воронцова, приятеля погибшего Андрея Гуляева из пионерлагеря «Звездный», то он описал им маньяка как «высокого человека со шрамом на подбородке и татуировкой в виде кинжала, обвитого змеей» и рассказал, что тот представился детям Фишером и поведал им, что недавно сбежал из зоны. Этот образ ушел в народ, в результате чего ужасный Фишер стал героем городских легенд вроде Зодиака, Человека-аллигатора или Слендермена. Его имя вырезали на скамейках в парках и писали на стенах, о нем рассказывали пионерские страшилки ночью под одеялом и даже сочинили песню-переделку на мотив известного хита Ады Якушевой «Вечер бродит» — «Фишер бродит по лесным дорожкам». В конце концов вся эта мифология дошла и до самого Головкина и была с большим удовольствием взята им на вооружение. Теперь перед началом своего кровавого спектакля он представлялся будущим жертвам: «Про Фишера слышали? Так вот, это я».

Ну а следствие, увлеченное легендой о Фишере, занялось тем, что любая бюрократическая структура умеет делать лучше всего — тотальным и всеобъемлющим «чесом». За два года было проверено 5799 психических больных, 1628 имевших судимость и отбывавших наказание осужденных, 443 человека, указанных милицией как склонных к половым преступлениям, то есть ранее задерживавшихся гомосексуалов, фетишистов, эксгибиционистов и педофилов. А также все бывшие заключенные, имевшие кличку Фишер или татуировку в виде кинжала, обвитого змеей, увлекавшиеся рыбалкой и так далее — всего около 50 тыс. человек. В ходе этих проверок было раскрыто более 2 тыс. преступлений, но Сергей Головкин в сети так и не попался.

Что же он делал все это время? Окончив Тимирязевку, Головкин устроился по распределению на Московский конный завод №1, что в поселке Горки-10 Одинцовского района, на должность помощника наездника. Там его карьера довольно быстро пошла в гору. Вскоре он дорос до квалификации «зоотехник-селекционер 1-й категории». Зимой 1984 года его даже попробовали перевести на чиновную должность во Всесоюзный трест конных заводов и ипподромов, но возиться с бумажками Головкину не понравилось, и он вернулся на конезавод. В 1989-м за особые успехи он был награжден серебряной медалью ВДНХ СССР. Чтобы столь ценному сотруднику не мотаться ежедневно на электричке из Москвы в Подмосковье, при конезаводе ему выделили персональную жилплощадь.

На работе Головкина и уважали, и жалели — тот вечно выглядел каким-то осунувшимся и  бесприютным. Мужчины его инстинктивно сторонились, а женщины старались накормить и пригреть, но любые попытки сблизиться Головкин упорно игнорировал, из-за чего некоторые сослуживцы считали его «голубым». Многие при этом подмечали одну его странность: любую порученную ему работу Головкин исполнял аккуратно и добросовестно, но с особой страстью он занимался двумя вещами — осеменял кобыл и проверял их на жеребость. И для той, и для другой операции требовалось натурально засунуть руку внутрь лошади. У Головкина при этом закатывались глаза как после приема дозы наркотика, а на лице отражалось настолько явное удовольствие, что впоследствии работавшие с ним практикантки говорили на допросах, что им «было стыдно за его возбужденный вид».

Зато кто в Головкине души не чаял, так это жившие в Горках-10 мальчишки. Их он принципиально не трогал, зато с удовольствием с ними общался и заводил дружбу. Мог часами рассказывать о конном спорте и верховой езде, давал покататься, учил их всему, что знал сам. Для избранного круга знакомых подростков у Головкина были припасены особые удовольствия — он разрешал им наблюдать за случками лошадей, приводил к себе, предлагал покурить и выпить водки или чистого спирта. Все это, разумеется, было окутано завесой строжайшей секретности — отправляясь к дяде Сереже, мальчишки должны были придумать правдоподобную легенду для родителей, идти окольными тропами и никому ни о чем не рассказывать.

Лишь однажды Головкин попытается удовлетворить свои жуткие наклонности со знакомым мальчиком из Горок. Случилось это весной 1986 года, уже после первого доведенного им до конца убийства. Жертвой был выбран 14-летний Олег из ближнего круга. Дядя Сережа попросил его поехать с ним в Кубинку и помочь собрать картошку. Предложил за это астрономическую для подростка сумму — 10 рублей. Но Олег от денег отказался, ведь он считал Головкина другом и был готов помогать ему бескорыстно. Когда подросток и маньяк сошли с поезда на станции Портновская, выяснилось, что никакую картошку собирать не надо, что Головкин позвал своего лучшего друга, чтобы вместе осмотреть найденную им землянку, в которой он нашел старинные уздечки и оружие. Все это нужно было аккуратно и втайне перевезти на территорию конезавода, где Головкин якобы собирался организовать музей. Потом он зачем-то завязал Олегу глаза черным платком, перетянул руки брезентовым ремнем и повел его в глубь леса. Спасло подростка только признание в том, что он попросил у матери денег на билет и вынужден был рассказать ей, куда он собирается ехать и с кем. Головкин сразу же убежал в лес, потом вернулся и сообщил, что в землянке уже кто-то побывал и все вынес, развязал Олегу руки и вывел его к станции. На обратном пути он умолял мальчика никому ни о чем не рассказывать.

Гараж на крови

Пока подмосковная милиция сбивалась с ног, разыскивая бывшего зека с татуировкой на руке, пока подмосковные пионерлагеря и базы отдыха переходили на осадное положение, а матери крестились и молились, отправляя туда детей, Головкин решил временно залечь на дно. Целых три года он вел показную жизнь добропорядочного обывателя: завел парочку романов на работе для отвода глаз, летом 1987 года съездил с матерью и сестрой отдохнуть на турбазе «Лунево» в Костромской области, а следующий летний отпуск провел в той же компании в подмосковном санатории «Алексин бор». Зарабатывал он к тому времени уже изрядно, и на дворе стоял тот самый золотой момент перестройки, когда повышение зарплат еще не успели съесть дефицит и инфляция, а значит, впереди замаячила главная покупка в жизни любого советского человека — автомобиль. Но сперва Головкин решил приобрести подходящий гараж.

Почему он сделал столь длинную паузу и как продержался все это время без убийств — неясно. Скорее всего, понял, что если он и дальше будет продолжать разбрасывать трупы подростков по окрестностям Одинцовского района, то его рано или поздно вычислят и никакая легенда о Фишере не спасет. Головкин решил сменить схему своих действий, и гараж должен был сыграть в ней ключевую роль. Его расположение он подбирал особенно тщательно — подальше и от соседских гаражей, и от жилья, но в двух шагах от служебной квартиры. Дни и ночи напролет он рыл землю, обустраивая под гаражом даже не погреб, а настоящий бункер, обложенный бетонными плитами. Внутри располагался пыточный арсенал: лестница для спуска вниз заодно использовалась для подвешивания, на полу стояла железная ванна, на столе и по углам были разложены кувалды, ломы, самодельные кинжалы и стилеты, топоры, веревки и даже пара паяльных ламп. Когда до всего этого добрались эксперты, то обнаружили на дне ванны значительный слой странного бурого порошка толщиной почти 10 сантиметров. Анализ показал, что это была кристаллизовавшаяся кровь как минимум восьми человек, сожженная паяльной лампой.

Гараж Сергея Головкина перед вскрытием

Через месяц после приобретения гаража Головкин стал счастливым обладателем бежевого ВАЗ 2103. Зарегистрировал он его по месту своей официальной прописки, то есть в ГАИ Ленинградского района Москвы под номером Д-61-25 МО. Таких бежевых «троек» в то время по подмосковным дорогам колесило великое множество, а московские номера превращали попытку вычислить его машину в поиски иголки в стоге сена.

Все это время Головкин работал с детьми. Чтобы побыстрее накопить на машину, он начал вести уроки производственного обучения для школьников из ближайшего к Горкам-10 села Успенское. Там у него тоже появился свой ближний круг, для которого у Головкина были наготове все мыслимые удовольствия: тайная дружба, случки лошадей, сигареты и спирт. Однажды там случилась довольно курьезная история: несколько парней, изнывавших от подросткового пубертата, решили соблазнить своих одноклассниц, подмешав им в вино конский возбудитель. Дядя Сережа с явным удовольствием выдал им ампулу этого волшебного средства, однако девушки вместо возбуждения получили острое расстройство желудка. Вдоволь посмеявшись над незадачливыми донжуанами, Головкин пояснил, что этот препарат надо было не смешивать с вином, а колоть.

В этот период Головкин даже попытался еще раз побороться со своими внутренними демонами и «переквалифицироваться» в гомосексуала или даже в педофила, лишь бы перестать убивать. С женщинами он уже пробовал несколько раз, но все было бесполезно. Наконец он решил затащить в постель одного из мальчиков ближнего круга. Выбор пал на часто гостившего у него 17-летнего Игоря. Головкин зазвал подростка домой, напоил, предложил остаться переночевать, а когда тот разделся и лег на диван, попытался совершить с ним половой акт. Но Игорь начал яростно вырываться, а возбуждение все не приходило. Часть сознания Головкина, отвечавшая за половое поведение, уже была безнадежно исковеркана. Получать удовлетворение без убийств он больше не мог. Вскоре Головкин начал новую «серию».

26 июля 1990 года в 50 метрах от 2-го бетонного кольца рядом с указателем на Звенигородское лесничество бродячие собаки вырыли из земли фрагменты человеческого скелета. Экспертиза показала, что останки принадлежали подростку 10–12 лет, погибшему не более двух лет назад. На черепе выявили девять колото-резаных повреждений, причем в одной из трещин был найден фрагмент кончика клинка ножа. Рядом с телом лежал небольшой перочинный ножик с рукояткой зеленого цвета. Проверка по спискам пропавших без вести выявила 10-летнего Сергея Т., жившего в деревне Крюково неподалеку от станции Перхушково Белорусского направления, заявление о котором было подано 23 сентября 1989 года. В день убийства мальчик должен был поехать вместе с матерью в Москву, но решил проявить самостоятельность и первым отправился на станцию, чтобы заранее купить билеты. При нем были наручные часы «Слава» и перочинный ножик с зеленой рукояткой. Тот самый.

Сергей стал первым, на ком Головкин опробовал свою новую схему. После работы он садился за руль и отправлялся колесить по всему Одинцовскому району. Пионерлагеря его больше не интересовали — он знал, что после первых двух убийств на подступах к ним дежурят наряды, а вожатые и воспитатели настороженно следят за каждым шагом детей. Теперь он охотился на подмосковных подростков — взрослеющих раньше городских, менее опекаемых и с малолетства умеющих самостоятельно перемещаться на дальние расстояния. Многие из них регулярно ездили от станции до своей деревни на попутках, и Головкин умело этим пользовался. Он останавливался рядом с голосующим у дороги мальчишкой, желательно курящим или слегка шатающимся от выпитого, сажал его к себе и увозил в гараж. По дороге маньяк заводил разговор, предлагая попутчику вместе пойти на преступление, к примеру, ограбить склад, небольшой магазинчик или чужой гараж. Если мальчик отказывался, Головкин довозил его до места и высаживал. А если соглашался, предлагал сперва заехать к себе домой, чтобы забрать нужные для кражи инструменты. Мальчик же должен был на это время перебраться в багажник «для конспирации». Затем Головкин загонял машину в гараж, где открывал багажник, представлялся «тем самым Фишером», после чего спускал свою до смерти перепуганную жертву в подвал, где уже делал с ней все, что хотел. Трупы он старался вывозить до 23.00, чтобы попасть в пересменку дневных и ночных нарядов ГАИ.

Следующим у него стал 15-летний Павел из деревни Перхушково, не пивший, не куривший и не склонный к криминалу, зато излишне доверчивый и не способный сказать «нет» взрослому дяде. Его маньяк сперва изнасиловал, затем повесил, а убедившись, что жертва больше не дышит, расчленил тело на множество фрагментов, вынул все внутренние органы, отрезал голову и половой член. Согласно собственным показаниям, тогда Головкин в первый и последний раз попробовал человеческое мясо на вкус, но ему не понравилось, и каннибалом он так и не стал. Все части тела и органы он выбросил за исключением головы. Ее Головкин очистил до состояния черепа и впоследствии использовал для запугивания других попавших в его гараж подростков.

6 ноября 1990 года Головкин посадил в свою машину 14-летнего Сашу и 11-летнего Колю, ловивших попутку у остановки «Институт» на окраине поселка Большие Вяземы. Их он точно так же привез в свой гараж, где неоднократно изнасиловал, потом повесил одного за другим, а тела вывез на все ту же опушку Звенигородского лесничества, где расчленил и закопал.

Еще одной характерной чертой Головкина как маньяка была его любовь к собиранию фетишей — мелких предметов вроде нательных крестиков, часов и монеток, которые он изымал у жертв, хранил и над ними мастурбировал. Убитый им Саша мечтал о своей машине и носил с собой найденные им где-то автомобильные ключи. Головкин забрал их себе и впоследствии упорно пытался приспособить к замку зажигания собственной машины, хотя имел два своих комплекта.

В августе 1991-го Головкин расправился с 13-летним Никитой Богдановым, приехавшим в Горки-10 в гости к бабушке. Все прошло по уже обкатанной схеме: по дороге он предложил мальчику вместе вскрыть чужую дачу, тот согласился и полез в багажник, а в итоге оказался в гараже у Фишера. В отличие от предыдущих жертв Головкин не стал его вешать, а вместо этого перерезал подростку сонную артерию. Затем снял с трупа кожу и засолил.

22 апреля 1992 года Головкин подобрал на трассе 16-летнего Сергея, но чуть было сам не стал жертвой ограбления. Сев на заднее сиденье, подросток достал из кармана перочинный нож и, угрожая им, приказал маньяку выйти из машины. Однако Головкину удалось обезвредить несостоявшегося угонщика, а затем и уговорить его пойти на совместную кражу. Сергея Фишер убивал особенно жестоко и мучительно: насиловал, подвешивал на крюки, жег ему лицо паяльной лампой, ломал суставы на импровизированной дыбе, натягивал ему на лицо огромную резиновую перчатку, использовавшуюся для осеменения лошадей, и смотрел, как подросток задыхается. Наконец он «отпустил» мальчика, повесив его, после чего уже мертвому выколол глаза, отрубил конечности и голову.

Последним и самым жутким деянием Фишера стала одновременная расправа над тремя подростками: 12-летним Юрой Сидякиным, 13-летним Вадимом Шариковым и 12-летним Денисом Ефремовым. Все они жили в поселке Юрасово в двух километрах от Горок-10 и любили проводить свободное время в зале игровых автоматов на Белорусском вокзале. Ради этого они регулярно ездили в Москву со станции Жаворонки, до которой добирались на автобусе либо на попутках. У станции Головкин их и подобрал, а по пути уговорил помочь ему ограбить склад с сигаретами. Он не отвез их в гараж сразу, а договорился встретиться на следующий день — 15 сентября 1992 года.

В назначенное время Головкин уже ждал своих будущих жертв у станции. Двоих он попросил забраться в багажник, а третьего лечь на пол в салоне машины. Затем привез их к себе в гараж, заставил спуститься в погреб и раздеться, а дальше началась череда жутких пыток, длившихся десять часов без перерыва. Больше всего Головкину понравился Ефремов, и он решил убить его последним, а пока мальчик был вынужден смотреть на все, что маньяк творил с его друзьями. От увиденного волосы на голове ребенка поседели. Наконец подошла и его очередь: Головкин сперва придушил мальчика в петле, затем выжег у него на груди матерное слово из трех букв, после чего орально изнасиловал и повесил. Трупы он закопал в лесу рядом с платформой Часцовская.

Именно это тройное убийство и стало фатальной ошибкой Фишера. В момент роковой для Сидякина, Шарикова и Ефремова встречи их было не трое, а четверо, причем четвертым был некий Женя, учившийся с ними в одной школе, но живший в Горках-10 и очень хорошо знавший дядю Сережу. Именно он и даст ключевые для следствия показания.

Пойманный Удав

Потратив почти два года на бесплодные поиски, следователи из работавшей по маньяку спецгруппы наконец-то осознали, что Борька Воронцов из пионерлагеря «Звездный» им банально врал и никакого Фишера в глаза не видел. Теперь они вновь очутились у разбитого корыта, но первые же находки трупов подростков из новой «серии» дали зацепку — все останки подвергались расчленению настолько умелой рукой, что тот, кто это сделал, явно был либо профессиональным патологоанатомом, либо мясником, либо таксидермистом.

Одно время деяния Фишера пытались приписать даже уже пойманному к тому моменту Чикатило, за которым числилось как минимум одно убийство, совершенное в Подмосковье. Однако тот глумился над телами своих жертв совершенно иначе — не расчленял и уж тем более не снимал с них кожу и не отрезал головы.

Еще одну зацепку следователям дало обнаружение останков Никиты Богданова — при детальном их исследовании был найден клок волос, принадлежавших Коле, убитому вместе со своим приятелем Сашей в ноябре 1990-го. При этом тело Никиты нашли рядом с санаторием «Лесные дали», остатки его кожи были закопаны возле санатория «Поляны», а тела Саши и Коли обнаружили рядом с тем самым указателем «Звенигородское лесничество». Все говорило о том, что маньяк пытал и убивал своих жертв в какой-то конкретной точке, а затем привозил тела к местам захоронения на машине. Наконец, детальное исследование кожи Никиты выявило, что для ее консервации использовалась кусковая соль средней степени очистки — распространенная кормовая добавка для скота. А значит, по профессии маньяк был как-то связан с животноводством.

Так следствие получило некий условный портрет, которым можно было пользоваться как своего рода фильтром для отсева потенциальных кандидатов на роль Фишера: высокий, занимается забоем домашнего скота и диких животных, имеет в личном пользовании автомобиль, а также гараж или сарай. Снова начались массовые проверки, с которыми пришли в том числе на 1-й Московский конезавод, однако выявить Головкина так и не смогли — тот был прописан в Москве, а искали местного жителя. В день, когда следственная бригада явилась в Горки-10, он валялся в больнице, так как незадолго до того сломал себе ключицу, объезжая жеребца.

30 марта 1992 года всю группу, работавшую по теме «Удав», вызвали в Генпрокуратуру. Население Одинцовского района было уже основательно на взводе. Общее руководство делопроизводством взял на себя старший следователь по особо важным делам при генеральном прокуроре Российской Федерации, старший советник юстиции Евгений Бакин, ранее участвовавший в поимке Чикатило, а оперативный состав возглавил старший оперуполномоченный ГУУР МВД России майор милиции Владимир Цхай, только что блестяще завершивший розыск другого известного московского и киевского маньяка Олега Кузнецова.

После пропажи 15-летнего подростка из Горок-10 круг поиска сузился до одного поселка. И, наконец, у следствия появился коронный свидетель — тот самый Женя, которого Головкин подобрал в Жаворонках вместе с Сидякиным, Шариковым и Ефремовым, но не стал вовлекать в якобы задуманное им ограбление.

На допросе Женя долго отпирался — ведь его лучший друг дядя Сережа очень просил сохранить все в тайне. Но потом все-таки сознался, что 14 сентября вернулся домой из Жаворонков отнюдь не на автобусе. Раскручивая беседу дальше, следователи получили множество ценных сведений, но не имели пока ни прямых свидетельств, ни улик.

С начала октября 1992-го за Головкиным было установлено негласное наблюдение. Однако взять его с поличным не получилось — помешал неизвестный младший сержант ГАИ, который 19 октября остановил его машину на перекрестке, уже зная, кто в ней находится. Он проигнорировал полученные инструкции и сам задержал маньяка.

Головкина доставили в Одинцовское ОВД, где постоянно дежурил кто-то из участников спецгруппы по «делу Удава». Следователю Генпрокуратуры В. Костареву оставалось только развести руками: допустим, вот он сидит напротив, этот страшный Фишер, но ведь при нем же не было обнаружено ровным счетом ничего — ни останков только что убитого подростка, ни ножей со следами крови. Ведет себя спокойно, отвечает на вопросы, а значит, придется отпускать? Головкин уже подписал свои показания и подписку о невыезде и приготовился покинуть отдел, когда начальник Управления уголовного розыска ГУВД Московской области Николай Чекмазов, взяв ответственность на себя, приказал задержать его до утра. Ночь, проведенная в КПЗ, сломала маньяка, и к утру он попытался покончить с собой. Его откачали, а тут как раз подоспел и ордер на обыск его гаража.

Схема гаража (воссозданная обстановка)

«При открытии гаража внутри него были обнаружены: топор, тряпки, ножи, просунутые под доски крыши, топорик туристский с бурыми следами…  Проведенный анализ показал наличие крови. Среди тряпок найдены фрагменты школьной формы на мальчика. В гараже имеется люк, под которым оборудован подвал…  Параметры подвала 180 см на 250 см, высота 280 см. При осмотре подвала найдены: детская ванночка со следами обугленной органики и с характерным запахом органики; потеки крови на стене; корыто с фрагментами обугленной кожи; два крюка в стене с кольцом; фуфайка в крови; бочка; сине-белые веревки в ящике; проволока; паяльная лампа; канат; нож; шприцы; спички; скальпель; вазелин; презервативы; игла… » (из протокола осмотра гаража Головкина Сергея Александровича от 21.10.1992 года).

Головкина перевели в спецблок Матросской Тишины. 30 октября ему было предъявлено первое обвинение по ст. 102, п. «е» УК РСФСР («умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах с целью скрыть другое преступление, сопряженное с изнасилованием»). И тут уже, подобно многим другим маньякам, он начал говорить, не скрывая ничего. Он сразу указал место захоронения тел Сидякина, Шарикова и Ефремова, уточнил детали убийств 1986 года и помог обнаружить еще один расчлененный труп подростка, все еще числившегося в розыске. Заодно он как мог издевался над следователями, сопровождая свои показания скабрезными шутками и колкостями. Как-то один из членов группы попросил Головкина рассказать, что именно он делал со своими жертвами. «Приведи сына — покажу», — с ухмылкой ответил маньяк.

В общей сложности Головкин признался в 11 убийствах, однако за весь период деятельности Фишера в Одинцовском районе и его окрестностях пропало около 40 детей, причем не только мальчиков, но и девочек. Его попытались «раскручивать» дальше, однако Головкин столь же внезапно замолчал. Следствию пришлось ограничиться 11 эпизодами.

Головкин во время следственного эксперимента

Из тюремной камеры он написал письмо матери: «Здравствуй, дорогая мамулечка! Вот и вылезла наружу самая страшная тайна. Видишь, каким я оказался мерзавцем. Все началось давно, еще в школе. Тогда это были только мечтания, а потом, по мере выявления возможностей, появилось и желание использовать эти возможности. Да что углубляться в подробности, тебе они наверняка уже известны. Я понимаю, да и раньше понимал, сколько горя могу причинить тебе и всем родным, но ничего не мог с собой поделать… »

В нем же он просил мать как можно скорее продать и гараж, и машину. Однако вступить во владение этим имуществом ей не довелось — в ночь на 26 апреля 1993-го гараж сгорел дотла. Расследовать явный поджог местная милиция не стала.

Слушание дела заняло более чем полтора месяца — с 22 августа по 19 октября 1994 года. И если на первые заседания еще пускали публику, то дальше суд проходил в закрытом режиме, поскольку родственники погибших подростков неоднократно пытались прорваться к клетке с обвиняемым, чтобы разорвать на части. Назначенный адвокат М. А. Пашков изо всех сил пытался добиться смягчения приговора, упирая на положительную характеристику с места работы, полученную Головкиным медаль и на то, что он активно сотрудничал со следствием. Однако на одном из последних заседаний подсудимый сам попросил для себя смертной казни. Суд удовлетворил его ходатайство. 26 ноября Сергей Головкин получил на руки тот самый подписанный Ельциным отказ в помиловании.

Говорят, что сотрудники расстрельного спецблока Бутырки решили отравить Головкину последние дни его существования и заранее сообщили ему дату казни, чтобы тот на собственной шкуре почувствовал хотя бы малую толику того, что пришлось испытать его жертвам. Однако все их старания оказались тщетны. «Он так интересно это воспринял, — вспоминал потом сосед Фишера по камере смертников Борис Голубев. — Получилось, что как раз в этот день у него был день рождения. Собрал вещи. Спокойно лег спать. Воспринял очень спокойно, хорошо кушал, встал в 10 часов дня, а в полвосьмого вечера его уводили. Может, вера в Бога помогла, по крайней мере он пытался верить… »

Фото: пресс-служба Московского областного суда, открытые источники

Подписаться: