search Поиск Вход
, 4 мин. на чтение

Московский персонаж: жертва «красоты»

, 4 мин. на чтение
Московский персонаж: жертва «красоты»

Недавно посчитала, что за 20-минутную прогулку по району встретила восемь заведений, где можно сделать «уколы красоты».

Не случайно уколы ботокса или коррекцию формы губ гиалуроновой кислотой называют процедурами обеденного перерыва. Женщина может выбежать в обед из офиса, завернуть за угол в ближайшую клинику, быстренько уколоть в «межбровку» сильный яд ботулотоксин, а потом еще успеть перекусить органическим авокадо с цельнозерновыми хлебцами — она ведь на ПП. Противоречия между правильным питанием и уколами яда она не видит, «косметолог Арина сказала, что это не вредно совсем».

В общем хоре адептов инъекций еле слышны голоса врачей, которые говорят, что мы находимся в режиме эксперимента в реальном времени. Ведь долгосрочных последствий использования большинства препаратов никто пока не знает. И, судя по статистике, эпицентром этого эксперимента давно стала Москва.

В среднем москвичка тратит на косметолога 50–100 тыс. рублей в год, а если речь идет о так называемом усиленном уходе, то траты возрастают до 300–500 тыс. рублей. Этот показатель в разы выше, чем в Париже, Лондоне, Токио или Сеуле, при том что средние доходы московских женщин ниже. Россия в целом занимает 20% мирового рынка потребителей инъекционной косметологии. А Москва закономерно лидирует среди российских городов.

Бывшая одноклассница призналась, что на карантине сама колола себе губы. «Не так уж и сложно, гиалуронку со шприцем по интернету заказала, а инструкция на ютубе есть», — сообщила она, пришлепывая двумя несмыкающимися валиками. Когда я спросила, зачем она это сделала, Ира посмотрела на меня как на дуру. Губы «начали рассасываться», а «ходить без губ» даже в магазин она себе позволить не могла.

В арсенале постоянной клиентки косметолога много фраз, от которых обычного человека берет оторопь. Например, «брови упали» — это когда неудачная инъекция ботокса заморозила не те мышцы, и лоб в прямом смысле сполз на глаза. Обратная побочка называется на профессиональном сленге «брови Мефистофеля» — когда они взлетают на лоб, как у загримированного Шаляпина. Филлер в лице может «мигрировать», из-за чего скулы перемещаются в область щек, а подбородок из первого превращается во второй. Гиалуроновая кислота, из которой состоят современные наполнители лица, при неблагоприятном раскладе может «свернуться», и на лице появятся «холмики». Речь, конечно, идет об одном-двух миллилитрах, поэтому посторонним «миграция филлера» не всегда заметна. К тому же сидящая на игле женщина сразу бежит исправлять проблему, и ей вводят рассасывающий сбежавшую красоту антидот. Современная косметология вообще за натуральность, поэтому губы уже не модно надувать так, будто во рту что-то взорвалось, а принято подкалывать чуть-чуть, словно у женщины случилась легкая форма локализованной в области рта водянки.

«Коррекция» — главное слово в современной косметологии. Каждая процедура по улучшению ведет к ухудшению чего-то другого: из-за замороженного лба активизируется мимика вокруг глаз, и там тоже нужно срочно вколоть ботокс. Увеличенные губы даже в небольшом объеме провоцируют образование носогубных складок, которые можно убрать, непосредственно вкачав в них филлер, а можно разгладить за счет увеличения скул. Отяжелевшее от надуваний лицо со временем придется фиксировать косметическими нитями. Вопреки заверениям косметологов их квалификация не дает гарантии от появления побочек. Впрочем, отсутствие квалификации тоже до добра не доводит. У Иры, например, между губами образовался просвет, в который удобно вставлять сигарету, но смотрится жутковато. «Сама больше не буду колоться», — призналась она.

Считается, что на популярность инъекций повлияло распространение гаджетов. Если раньше к косметологам приходили с портретами знаменитостей и просили «губы как у Джоли», то теперь несут собственные снимки, обработанные в фоторедакторе. С фотографий на косметолога гордо взирает та же самая пациентка, только с идеально гладкой кожей, чуть приподнятыми скулами, пухлыми губами и отсутствием морщин, как будто это не лицо, а начищенный ботинок. Косметолог прячет глаза и обещает привести женщину в соответствие с ее виртуальным двойником. При этом сама она не выходит в сеть без «фильтра».

По данным Национальной ассоциации клиник эстетической медицины, за время самоизоляции продажи дистрибуторов препаратов для инъекций резко упали, но затем начали восстанавливаться и к маю выросли на 100% за счет покупок, сделанных физлицами. Сейчас, правда, частный спрос снова упал, а закупки клиник повысились. Вне карантина колоться самим уже нет необходимости, косметологические клиники в Москве встречаются чаще, чем магазины шаговой доступности.

Из дорогих клубов надутые губы перекочевали в метро. В то время как голливудские звезды делают массовые признания в том, что жалеют об инъекциях (молодости это не прибавляет, а шанс постареть classy упущен), в спальных районах Москвы открываются все новые и новые клиники.

В авторитетном медицинском журнале «Современные проблемы науки и образования» опубликована статья «Особенности самосознания у женщин — клиентов косметологов», обобщающая наши и западные исследования. Авторы приходят к неутешительным выводам. Так, женщины, посещающие косметологов раз в две недели, склонны к проявлению физической агрессии, к ненависти, злости и недоверию к окружающим. Более редкие, но регулярные — раз в один-два месяца — визиты к «доктору шприцу» также говорят о серьезных расстройствах личности, связанных с недовольством собой.

Впрочем, психологи везде ищут комплексы, но если посмотреть на ситуацию с другого ракурса, то можно увидеть в сидящих на игле москвичках амазонок нашего времени. А в манипуляциях, которые они проводят со своей внешностью — феминистский манифест.

Принято считать, что наши женщины делают все, чтобы нравиться мужчинам. Но я ни разу не встречала мужчину, которого бы привлекали накачанные губы, наращенные ресницы или натянутый, блестящий как самовар лоб. Хотя одну историю все же знаю. Надежда была, что называется, бой-бабой, таксовала, ходила на рыбалку, выпивала с мужиками на равных, но при этом не отказывала себе и в женских радостях, например наращивала ресницы. После пятой рюмки она показывала фокус — доставала коробок спичек и начинала укладывать их на длиннющие изогнутые ресницы. Мужикам очень нравилось, они даже ставки делали, сколько спичек поместится.

Если посмотреть на московские улицы, мужчины на них как будто теряются. По городу уверенной походкой шествуют женщины, яркие, активные, заметные. Их мужья веками то на войне, то в гараже, то в командировке, то играют в танчики — для них, что ли, «скулы делать»? Не в коня корм. Москвички и на каблуках за хлебом ходили не для мужчин, а только чтобы цокать по дорожке громче всех.

Очевидно, что косметические инъекции не про красоту и не про молодость. Красота — понятие относительное, молодость напрямую с морщинами не коррелируется, она проходит, сколько ни обкалывайся. Москвички делают это только для себя. На вопрос «зачем?» ответить сложно, жительницы столицы так же противоречивы, как и она сама. С лицом Москвы тоже проводилось множество манипуляций, и ей, в общем-то, наплевать, кто и что об этом думает.