search Поиск Вход
, 2 мин. на чтение

«Не признаем, не простим»: как прошел митинг не согласных с итогами выборов на Пушкинской площади

, 2 мин. на чтение
«Не признаем, не простим»: как прошел митинг не согласных с итогами выборов на Пушкинской площади

В понедельник вечером на Пушкинской площади состоялся митинг, организованный одномандатными кандидатами в Госдуму, проигравшими выборы в своих округах.

Кандидаты считают, что они выборы выиграли, а победу у них украла Элла Памфилова с помощью системы электронного голосования. Странностей в ходе голосования и подсчета действительно хватало. Например, Анастасия Удальцова в 201-м Нагатинском округе после подсчета 97,66% голосов побеждала свою оппонентку из «Единой России» Светлану Разворотневу, опережая ее почти на 2% голосов. Но когда подсчитали последние 2,5% бюллетеней, Разворотнева вдруг вырвалась вперед, причем сразу с запасом. Специалисты из ЦИК насчитали ей 35% голосов против 25% у Удальцовой. Аналогичная ситуация сложилась еще в ряде округов, где оппозиционеры проиграли в последний момент и только благодаря удивительным результатам электронного голосования, полностью непрозрачного для наблюдателей.

Под бесконечно моросящим дождем и ветром у памятника Пушкину собрались несколько сотен человек. Выступали перед ними кандидаты от КПРФ Валерий Рашкин, Денис Парфенов, Михаил Лобанов, от «Яблока» — Марина Литвинович. Речи были по российским меркам очень решительные. Глава московских коммунистов Рашкин пообещал, что партия не уйдет с улиц, пока не добьется отмены итогов сфальсифицированных выборов. Первый митинг протеста он назначил на 14.00 в субботу. «Не признаем, не простим!» — скандировали на ледяном ветру собравшиеся.

Денис Парфенов пригрозил властям «дубиной народной войны», раз они не хотят слышать голос избирательного бюллетеня. «Я мечтаю о том моменте, когда на улицы выйдут сотни тысяч и миллионы и скажут: “Долой власть капитала!”». Но под трибуной стояли от силы 400–500 человек, считая журналистов и оперативников в штатском. Марина Литвинович избиралась от «Яблока» и заняла третье место. Но она нашла в себе силы поздравить свою оппонентку Анастасию Брюханову, а также КПРФ, которая «вчера стала совсем новой политической партией». «Мы все в одной лодке, — сказала Литвинович. — У нас разные взгляды, но общая цель: свободная Россия! Свободу политзаключенным! Свободу Навальному!» Площадь взорвалась: «Навальный! Навальный!»

Хотя московские власти не давали разрешения на акцию протеста, полиция в происходящее не вмешивалась. Было очевидно, что эти несколько сотен человек не подорвут основы конституционного строя. По крайней мере не сейчас. И лучше дать им выговориться и замерзнуть. Полицейские отпустили даже женщину, разбрасывавшую листовки со стихами (вероятно, своими собственными). На одной стороне листка было обращение «К людишкам»: «У кого-то голова, у кого-то головка / в белой ленточке презерватив видит друг ваш Вовка / Вам, извращенцам, этакого друга облизывать не надоело?». С другой стороны, автор обращался и к людям: «Вернем! — Учредительное в Таврический / Довольно! — нечисти над нами глумиться».

Я уходил с площади среди последних. Зашел погреться в кафе поблизости. Там за длинным столом сидела группа совсем молодых ребят. Было видно, что они тоже пришли с митинга. Отогревшись, они скандировали лозунги, которыми не накричались на улице: «Россия будет свободной! Рос-с-и-я! Будет! Свободной!» В перерывах между кричалками они жарко обсуждали протесты. А за их спиной, у стены, сидел человек в черной куртке и красной шапке до глаз и держал в руке телефон. Точно такие же, словно по форме одетые молодые люди, занимаются оперативной съемкой на оппозиционных мероприятиях. Именно на основании этих записей и материалов потом возбуждается большинство политических дел «об оправдании терроризма», «создании экстремистского сообщества», «подготовке к свержению конституционного строя» и т. п. Служивый странно смотрелся в хипстерском кафе. Но увлеченные ребята просто не замечали его. Они выкрикивали прекрасные и наивные лозунги о свободе, вполне возможно, зарабатывая себе срок в грустной России настоящего.

Фото: Анатолий Жданов/Коммерсантъ/Fotodom