search Поиск Вход
, 5 мин. на чтение

Пять главных спектаклей Романа Виктюка

, 5 мин. на чтение
Пять главных спектаклей Романа Виктюка

Завтра, 20 ноября, в Театре Романа Виктюка на Стромынке состоится прощание со знаменитым режиссером перед похоронами в его родном Львове. Анна Гордеева вспоминает пять спектаклей, благодаря которым Виктюк стал одним из самых смелых и оригинальных театральных постановщиков Москвы.

«Царская охота», 1977, театр им. Моссовета

Виктюк всю жизнь создавал по-настоящему царские роли для работавших с ним женщин, он сотворял из девчонок актрис, а из уже известных актрис — див. В 1977-м он — только-только перебравшийся в Москву провинциальный режиссер. Но слава его добралась до столицы раньше него, и театралы рассказывали легенды о его постановках во Львове, в Калинине и Вильнюсе.

Ставшая сенсацией «Царская охота» подписана еще двумя именами — в качестве художественного руководителя постановки в программке обозначен еще худрук театра Юрий Завадский (тяжело болевший и не доживший до дня премьеры). Но с момента премьеры «Царской охоты» Виктюка уже узнает вся Москва — «лишние» билеты на нее буквально вымаливают у театра, а спекулянты зарабатывают до пяти рублей на каждом билете.

Пьеса Леонида Зорина о событиях времен Екатерины Великой непросто получила цензурное разрешение (тут и пригодился авторитет Завадского, который два года добивался разрешения на постановку) — советские чиновники увидели в истории о том, как граф Алексей Орлов по приказу Екатерины едет в Италию и обманом привозит в Россию княжну Тараканову, выдававшую себя за внучку Петра I, намек на охоту СССР за диссидентами. Но, пусть слегка порезанную, пьесу все-таки разрешили — и Виктюк выбрал на главные роли Маргариту Терехову и Леонида Маркова.

Княжна Тараканова — авантюристка и интриганка (что всегда хорошо получалось у Тереховой), но еще трагически преданная женщина, влюбившаяся в мужчину, который буквально доставил ее в застенки. Переход от игривых и властных интонаций к интонациям мученическим был поразителен; это был триумф Тереховой.

Выбор Маркова на роль Алексея Орлова сначала удивлял: ну понятно, театральная условность, но все-таки Орлову в момент тех исторических событий было 37, актеру в премьерный год — 50. Выглядел он даже старше — какие там красавчики-любовники Екатерины! Но вот та адская усталость, то знание, что мир устроен заведомо подло, которое транслировал актер во многих своих ролях, стопроцентно сыграло на образ: любому зрителю было ясно, что вот этот-то предаст. Любит, да — но предаст.

Виктюк виртуозно настраивал дуэт, и от актеров искры летели — в буквальном смысле. Режиссер пригласил на один из прогонов экстрасенса, и когда Терехова вылетела после 17-минутной любовной сцены в кулису, этот самый экстрасенс искры вполне себе увидел.

«Татуированная роза», 1982, МХАТ им. Горького

Это еще единственный МХАТ — театр разделится в 1987-м. И это спектакль для Ирины Мирошниченко, которая заочно соревновалась ни больше ни меньше с великой итальянской трагической актрисой Анной Маньяни, для которой пьеса была написана Теннесси Уильямсом. Уильямс, один из самых успешных драматургов 1940–1950-х годов, в своих пьесах создавал изумительные роли несчастных женщин. Женщинами он при этом вовсе не интересовался, что давало поразительный эффект: он своим героиням дарил столько сочувствия, сколько ни один драматург-натурал на планете.

Виктюк, в 1980-х давно «вышедший из шкафа» (но соблюдавший советско-цензурные правила игры), чувствовал Уильямса как никто — и проработал с Мирошниченко эту историю так, что диапазон эмоций, выдаваемых актрисой, поразил хорошо знающую ее Москву. А всего-то была история о женщине, которая годами оплакивает своего мужа, а потом выясняет, что он был ей неверен — и приходит в себя.

Денег на постановку не было, декорации собирали буквально со свалки, но разве бедная итальянка-иммигрантка в США должна жить в хоромах? Мирошниченко после раздела МХАТа сама восстановила спектакль — и он тихо ветшал, вызывая все большее недоумение у зрителей: что это за легенды нам рассказывали?

«Квартира Коломбины», 1986, «Современник»

Виктюк много ставил Петрушевскую, они совпадали по интонации — не считали грехом сентиментальность, но железно натянутая струна в душе помогала держать спину в любых обстоятельствах. «Квартира Коломбины» была сделана для Лии Ахеджаковой и рассчитана на ее вечный актерский фейерверк.

Четыре маленькие пьесы, соединенные в один спектакль, рассказывали совершенно разные и вместе с тем одинаково смешные истории о несчастных людях, обитающих в московских домах и встречающихся на лестничных площадках. В каждой из них главную героиню играла Ахеджакова. И зал смеялся и чуть не плакал на «Любви», где парочка средних лет сходила в ЗАГС не от большого чувства, а от кромешного одиночества, и где практически чужих друг другу людей вдруг превращала в соратников и, возможно, в будущих счастливых супругов теща, спустившая всех собак на иногороднего зятя. И так же хохотал, слегка вздрагивая от ужаса, наблюдая за тем, как царствует и правит в неком театре жена главного режиссера в «Квартире Коломбины».

Вот эти маленькие, но убийственные скандалы и ежедневные взаимоотношения, все то, что умела и умеет писать Петрушевская и что умел читать и чувствовать Виктюк, а не спектакли о Гамлете и короле Лире, обещали приход нового времени в страну и в театр. Самый-самый бытовой разговор зазвучал со сцены, самые обычные люди появились — и стало понятно, что их придется увидеть и выслушать.

«Служанки», 1988, премьера в «Сатириконе», новые редакции 1991 и 2006 — в Театре Виктюка

Ура! Система Станиславского перестает быть обязательным руководством к действию! Театр может быть разным! Виктюк ставит в «Сатириконе», а затем в собственной труппе «Служанок» Жана Жене, которые становятся сенсацией. Грубоватая, насмешливая, с отчетливым привкусом абсурда история о двух служанках, которые планируют отравление своей хозяйки и вдохновенно представляют, как именно они ее убьют, превращена Виктюком в гибрид цирка, танца, театра, кабаре — ну и модного показа в придачу.

Все роли выданы мужчинам: служанок играют Константин Райкин и Николай Добрынин, Мадам — Александр Зуев. Важны не столько слова, сколько пластика актеров — хищная, бескостная, опасная (над ней работали Валентин Гнеушев и Алла Сигалова); лица выбелены; траектории движения ярких юбок тщательно просчитаны.

Виктюк дорвался и свалил в спектакль массу театральных мифов и столько же приемов. Здесь работало обаяние зла и посылал приветы японский театр кабуки, в трансляции страдала Далида, Райкин вновь доказывал свое право на титул великого актера, другие актеры театров при просмотре массово освобождались от зажатости. На этом спектакле собирались восторженными компаниями девочки-подростки, а в фойе выгуливали провинциальных друзей представители московской гей-тусовки. Когда спектакль был возобновлен в собственной труппе Виктюка, он стал чуть менее сумасшедшим. Или это мы привыкли?

«М.Баттерфляй», 1991

Из «Служанок» и «М.Баттерфляй», собственно, и вырос Театр Виктюка, долго бывший бездомным, хотя ему еще в прошлом веке выделили здание на Стромынке — оно нуждалось в капитальном ремонте, и его делали почти 20 лет. В этом театре Виктюк работал много и ярко, но все же последним его великим спектаклем стал «М.Баттерфляй». Быть может, дело в том, что все сделанное после было четко рассчитано на уже созданную аудиторию Виктюка. Он больше не захватывал мир, заманивая неофитов, он работал с тем, что у него уже было.

На роль актера пекинской оперы, традиционно исполняющего женские партии, Виктюк пригласил уникального контртенора Эрика Курмангалиева. Актер не только смог сыграть все завитки сюжета, он пел голосом, который казался женским, и пел блистательно. Плюс восточная внешность. Не китайская, разумеется, но грим подчеркивал экзотичность облика.

В «М.Баттерфляй» французский дипломат влюбляется в актера, полагая, что теряет голову из-за певицы; дипломата играл Сергей Маковецкий, и все странности взаимоотношений персонажей (хм, китаец сумел убедить француза, что у них есть общий ребенок) Виктюк проработал с артистами так точно, что, в общем-то, ничего странным и не казалось.

«М.Баттерфляй» по пьесе американского драматурга Дэвида Хвана в более широких кругах известна по фильму Дэвида Кроненберга 1993 года — но в нашей стране Виктюк был первым.

Фото: Владимир Вяткин/МИА «Россия сегодня», Дмитрий Донской/МИА «Россия сегодня», vk/Театр Романа Виктюка, Фотоальбом Лии Ахеджаковой/fotoalbom.su, mxat.ru, Анатолий Морковкин /ТАСС