Я выхожу из метро «Академическая» к авангардистскому памятнику Хо Ши Мину с надписью «Нет ничего дороже свободы, независимости». Вокруг, если не считать стеклянного цилиндра ЖК Level на Профсоюзной и мерцающих где-то на горизонте пестрых реновационных новостроек, время как будто не властно над пространством, и ты ощущаешь себя то ли в 1978-м, то ли в 1987-м. Напротив высится поздняя сталинка уже без громоздкой лепнины и прочего дворцового декора. На горизонте немного позднесоветских панелек, а в основном массив вокруг создают хрущевки всех мастей. Отсюда начинаю дрейф по Академическому району, который под одним из своих исторических названий Черемушки несколько десятилетий назад стал матрицей послевоенной Москвы.
Современный Академический район ограничен улицей Вавилова на западе, МЦК на севере, Большой Черемушкинской улицей и улицей Кржижановского на востоке, а также Нахимовским проспектом на юге. Южнее начинается район Черемушки, но исторически это лишь часть Новых Черемушек, которые вместе с Академическим до 1990-х входили в границы Севастопольского района, а до 1977-го образовывали большой Черемушкинский район, простиравшийся аж до самого Ясенево. Вся эта территория была, по сути, мастерской для архитекторов и градостроителей, которые начали работать тут еще до выхода известного постановления ЦК КПСС и Совмина 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», но по большей части, конечно, уже после него. Поэтому нынешний Академический район совмещает как черты сталинской архитектуры, так и более поздние исторические слои.
Сегодня он считается одним из самых благополучных, и это отчасти связано с его названием. По сути это город в городе, маленький наукоград, в котором сосредоточены десятки НИИ, лабораторий и прочих филиалов Академии наук, головное здание которой располагается в соседнем Гагаринском районе, по духу близком к Академическому, поэтому дальше мы будем немного нарушать границы. Недаром и станцию метро, открытую в 1962-м, назвали «Академической» — рядом с ней в новом тогда жилмассиве почти все улицы и проезды были Академическими да Черемушкинскими.
Со временем части из них дали имена известных советских ученых: физика Сергея Вавилова, кристаллографа Александра Ферсмана, геолога Ивана Губкина. Другие улицы в духе советских времен назвали в честь деятелей революционного движения: брата Владимира Ленина Дмитрия Ульянова; старого большевика и ученого-энергетика, одного из создателей плана ГОЭЛРО Глеба Кржижановского; подпольщика Ивана Бабушкина; чекиста-дворянина Михаила Кедрова; председателя Верховного суда СССР и работника органов здравоохранения Александра Винокурова; председателя Президиума Верховного Совета СССР, второго после Михаила Калинина номинального главы государства Михаила Шверника и замученного франкистами испанского коммуниста Хулиана Гримау.
От памятника Хо Ши Мину я направляюсь в сторону улицы Гримау, а дальше иду на улицу Шверника, в сердце района Черемушки. По пути прохожу через ламповый скверик с фонтаном, спрятанный внутри квартала на первый взгляд совсем неприметных и, кажется, ждущих своего реновационного часа домов. Но все куда сложнее, чем привычные стереотипы. Это знаменитый экспериментальный 9-й квартал Черемушек, где в 1950-е возникла гигантская лаборатория по созданию массового жилья и опытная площадка для планировки дворовой инфраструктуры.
Всего тут было построено 13 четырехэтажных и три восьмиэтажных дома. Они не похожи как друг на друга, так и отличаются от привычных хрущевок формами балконов, изгибами фасадов, видами оконных проемов и строением крыш. Рядом располагался и кинотеатр, который изначально назывался «Ракета», затем его переименовали в «Улан-Батор». К сожалению, следа от этой синематеки не осталось — только автобусная остановка напоминает о былом культурном центре.
По соседству с «Улан-Батором» до наших дней дожила самая первая хрущевка в СССР. Эту реликтовую пятиэтажку на улице Гримау, 16, построили в 1957 году, по сути, она является отправной точкой тех самых Черемушек, которые стали именем нарицательным и во многих городах Союза символизировали типовой квартал-новостройку с минималистичным дизайном и тесными, но преимущественно отдельными, а не коммунальными квартирами.
На фотографиях из архитектурных журналов конца 1950-х эти черемушкинские пейзажи смотрятся совсем не как уходящая натура. Они выглядят новомодно, как какой-то космический хайтек и образец оттепельной жизни с еще стильными и не рассыпающимися жилыми домами, модернистскими детсадами и школами, кафе-стекляшками, гастрономами с неоновыми вывесками и детскими площадками с бассейнами под открытым небом.
В соседних с 9-м кварталах на улице Кржижановского или Кедрова можно найти более ранние, но не менее экспериментальные дома, которые в народе называют маленковками. Это по сути еще сталинки с высокими потолками, большими окнами, но, как и их белокаменные собратья на Профсоюзной, совсем без вычурного украшательства. А на Новочеремушкинской улице есть несколько белых блочных пятиэтажек — уже по сути хрущевок, но, напротив, еще с элементами декора: отлитыми в бетоне растительными элементами на карнизах и прочими розетками да картушами.
Самой навороченной в плане излишеств сталинкой здесь является бывший ДК «Новатор» на улице Львова, который построили в 1952 году, еще до вхождения местности в границы Москвы. Когда-то он довлел над окружавшими его низкорослыми бараками (некоторые из них сохранялись до 1970-х), а теперь прячется в кварталах более поздних высоток с пышной колоннадой и богатым декором. Несмотря на серп и молот на фронтоне, этот дворец смотрится уже не как произведение послевоенного зодчества, а как реликт из XIX века. Он пережил не только бараки, но и часть хрущевских четырех- и пятиэтажек, попавших под реновацию еще в лужковские времена. Так, например, произошло и с домами на улице Шверника, которая, несмотря на появление высоток, остается очень шестидесятнической, интеллигентной и зеленой.
Наверное, это связано не только с академическим бэкграундом, но и памятью места. На улице Телевидения — так в 1958–1971 годах называли улицу Шверника, поскольку именно на ней, а не в Останкино, изначально планировали построить телебашню — жили советские знаменитости Владимир Высоцкий, Зиновий Гердт и Геннадий Шпаликов. А рядом, на Большой Черемушкинской улице, в крохотной однушке после десятилетия скитаний по стране поселилась еще одна знаковая фигура для шестидесятников — вдова Осипа Мандельштама литератор Надежда Мандельштам. Дочь литератора Виктора Шкловского Варвара Викторовна, по ходу дела критикуя типовую архитектуру 1960-х, вспоминала, как жила здесь Надежда Яковлевна:
«Считается, что дома — тара для жилья, но облик построек психологически действует на людей. Современная типовая архитектура физически вредна для человека, начиная с того, что портит зрение. Когда есть разнообразие форм, дома разные и есть перспектива улицы, человек идет и смотрит то вдаль, то близко. Когда же такой обзор, как при нынешней застройке, мышцы глаз не работают. Не на что глядеть. Зимой смотрим под ноги, а летом — поверх голов.
Как-то я прибежала к Надежде Яковлевне Мандельштам в дом на Большой Черемушкинской. У нее сидела холеная, без возраста американка. Потом я узнала, что это была одна из жен Хемингуэя, известная писательница. Она с интересом смотрела на наше клубление. Пришло еще несколько младших подружек Н. Я. Кормили Наденьку, трясли половики. Это было в середине 60-х. Говорили о том, у кого был обыск, обменивались принесенными книжками. Американка смотрела, как в зоопарке. И сказала: “Какие вы счастливые!” Я вспылила: “В чем, скажите, пожалуйста, Вы видите наше счастье?”».
На ретрофотографиях советских Черемушек с силуэтами новостроек, башенными кранами и первыми жителями выделяется здание одноименного торгового центра на улице Шверника. В отличие от панельных хрущевок он существует и сегодня. Здесь находятся зубная клиника, несколько магазинов, пиццерия и еще всего по мелочи, как обычно бывает в других локальных домах торговли и быта. Когда-то в ТЦ «Черемушки» располагался ресторан «Баку», именно там в конце 1974 года отмечали свадьбу Муслим Магомаев и Тамара Синявская.
«[Ресторан “Баку”] размещался в Черемушках, поскольку в основном здании на улице Горького шел капитальный ремонт, — вспоминал Магомаев в своей книге “Любовь моя мелодия”. — В округе стало известно, что в ресторане Магомаев играет свадьбу, и опять повторилась та же история, что была перед загсом: собралось множество моих поклонников. В зал они, естественно, не могли попасть, поскольку он был закрыт для других посетителей. Люди стояли на морозе и ждали, когда я начну петь. Я попросил открыть большие окна и пел стихийно собравшимся слушателям… А потом два месяца болел бронхитом… ».
Важность этого района как культурного феномена советского средневековья и последующих десятилетий сложно переоценить. Композитор Дмитрий Шостакович в 1959 году создал оперетту «Москва, Черемушки» о перипетиях квартирного вопроса времен оттепели, по которой в 1962-м режиссер Герберт Раппапорт снял одноименный фильм, ставший лидером проката. Впоследствии улица Шверника и другие места в свежеотстроенных Черемушках стали декорациями для других фильмов. В том же 1962 году здесь снимали «Молодо-зелено» с Олегом Табаковым и Юрием Никулиным, где улица Телевидения показана как антураж северного города. В 1964-м силуэты строившегося района попали в очень атмосферную черно-белую киноработу Марии Барабановой и Владимира Сухобокова «Все для вас», а через год на экраны вышла комедия Леонида Гайдая «Операция Ы и другие приключения Шурика», которая частично снималась неподалеку: студентка Лидочка спускалась по лестнице из вуза, роль которого исполнило крыльцо здания Института элементоорганических соединений РАН им. Несмеянова на улице Вавилова (правда, теперь это уже граница соседнего Гагаринского района).
В 1970 году на улице Шверника снимали мелодраму Петра Тодоровского «Городской романс». Эти же места попали в дагестанскую комедию «Адам и Хева» Алексея Коренева, вышедшую на экраны в 1969-м, фантастический приключенческий фильм Валентина Селиванова «Большое космическое путешествие» (1974) и студенческую киноповесть Ильи Фрэза «Это мы не проходили» (в этом кино 1975 года антуражем стало модернистское здание Дома аспиранта и стажера МГУ).
Самое, пожалуй, резонансное и при этом многослойное попадание района в кинокадр произошло в начале 1975 года на съемках комедии Эльдара Рязанова «Ирония судьбы». «Деревня Черемушки дала свое имя всемирно известным московским новостройкам, которые расположились на юго-западе нашей столицы, — говорит закадровый голос в фильме. — Теперь чуть ли не в любом советском городе есть свои Черемушки. В былые времена, когда человек попадал в какой-нибудь незнакомый город, он чувствовал себя одиноким и потерянным. Вокруг все было чужое: иные дома, иные улицы, иная жизнь. Зато теперь совсем другое дело. Человек попадает в любой незнакомый город, но чувствует себя в нем как дома. До какой нелепости доходили наши предки. Они мучились над каждым архитектурным проектом. А теперь во всех городах возводят типовой кинотеатр “Ракета”, где можно посмотреть типовой художественный фильм». Про кинотеатр «Ракета», надо полагать, сказано было не случайно — ведь в полукилометре от него сразу после этой фразы персонаж Александра Ширвиндта покупает шампанское на ярмарке возле торгового центра «Черемушки» (того самого, где несколько месяцев до этого отгуляли свадьбу Синявская и Магомаев). В это время в кадре слышна мелодия песни «Кирпичики». В советские годы на ее мотив положили массу текстов — от любовных и иронических до блатных и залихватских, а исполняли «Кирпичики» музыканты в диапазоне от Аркадия Северного до Псоя Короленко. Считающаяся канонической версия поэта Павла Германа начиналась так:
На окраине где-то города
Я в убогой семье родилась,
Горемыка я лет пятнадцати
На кирпичный завод нанялась…
Не знаю, намеренно ли Эльдар Рязанов использовал такой аудиофон именно в привязке к этому месту или случайно, но рядом, на Большой Черемушкинской улице, на момент съемок находился керамический завод, где производили те самые кирпичики. А по другую сторону от улицы Шверника располагалась глиняная выработка, из которой на предприятие возили сырье для изготовления стратегического стройматериала. В напоминание об этом в хитросплетениях окрестностей ТЭЦ-20 находится улица с красноречивым названием Карьер — она пролегает по сильно пересеченной местности, напоминающей о былом промысле. И тут нам придется копнуть вглубь черемушкинского грунта.
В первой половине XX века никакой Москвы здесь не было, местность представляла собой типичный пригород, рассеченный ныне закованными в коллекторы малыми реками Чурой и Коршунихой. Но как минимум с XVII столетия рядом находилось поселение Шаболово, куда из города вела дорога, часть которой в итоге стала нынешней улицей Шаболовкой, а также пустошь Черемошье, позднее давшая название двум дореволюционным усадьбам — Троицкое-Черемушки и Знаменское-Черемушки. В напоминание о последнем сохранилось несколько классицистских особняков усадьбы Меншиковых в одноименном закрытом парке на Большой Черемушкинской улице. А на другой ее стороне рядом с трамвайным кольцом вы непременно наткнетесь на остроконечные постройки конного двора усадьбы, где сегодня находится НИИ фундаментальной и прикладной паразитологии растений и животных РАН.
От села Шаболово остался лишь Новочеремушкинский пруд между улицей Кржижановского и Нахимовским проспектом, возле которого можно прогуляться и посидеть на берегу. А от Троицкого-Черемушек до наших дней, похоже, ничего не сохранилось. В интернете есть снимки доживавших в 1960-е частных домов и церкви, которая была рядом с нынешним Домом аспиранта и стажера МГУ на улице Шверника. Сейчас на ее месте построили новый религиозный объект.
В Академическом районе до сих пор много где еще довольно уютно и аутентично, причем не только в старых дворах, но и в оживленных местах, радикально подвергающихся ребрендингу. Даже на шумных улицах типа Профсоюзной в окрестностях одноименной станции метро или на Дмитрия Ульянова, которую перепахали под новую линию. Не говоря уже про окрестности Дарвиновского музея — сейчас это знаковый центр сохранения секуляризма, а ведь когда-то он был долгостроем, который возводили с 1970-х до 1990-х, и место будущего храма науки у аборигенов ассоциировалось по большей части с пивной «У брата».
Другое место притяжения — модернистская библиотека Института научной информации по общественным наукам РАН (ИНИОН РАН) на той же Профсоюзной, хотя тут радости меньше: в 2015 году в здании произошел пожар, уничтоживший миллионы изданий. А раньше в этом учреждении можно было найти редкую информацию, которой до сих пор нет в интернете. Публицист Дмитрий Костенко в беседе с «Москвич Mag» вспоминает, что в фондах ИНИОН была огромная коллекция спецпереводов и дайджестов по общественным наукам 1970–1980-х годов, в том числе об уникальных движениях и исторических событиях, о которых в СССР старались не говорить.
Но местами в Черемушках тревожно и депрессивно, как на задворках мрачных темно-красных общаг на Кржижановского или возле огороженного пустыря на месте снесенного «Улан-Батора». А еще, конечно, вблизи парящих градирен ТЭЦ-20, известной тем, что некогда там работал один из лидеров ультраправых радикалов Александр Баркашов и что предприятие граничит с психкварталом Канатчиковой дачи по другую сторону МЦК.
Чтобы понять Академический район и динамику его изменений, самое время поговорить с его жителями. Публицист Влад Тупикин провел здесь детство и юность: «Я жил на “Академической” с четырех до девяти лет, играл в уютном дворе поставленных квадратом хрущевок, при строительстве которых здесь ухитрились оставить нетронутыми старые деревья: свилеватые сосны, ольху, а жильцы при заселении насадили кустов. Еще с 1980-х в кинотеатре “Улан-Батор” проходили рок-концерты, а в 1992-м недавняя выпускница школы Светлана (Лана) Ельчанинова открыла в районе самый настоящий андерграундный панк-клуб “Клуб имени Джерри Рубина” — сначала возле метро “Новые Черемушки”, а в 1994-м дешевой аренде пришел конец, и вещички клуба спешно перевезли на репбазу неподалеку от Дарвиновского музея. Забавно, что там не было барной стойки — Лана, ярая противница алкоголя и наркотиков, вольностей не поощряла, и все почти 30 лет своего существования “Клуб имени Джерри Рубина” оставался натурально безалкогольным. Позже клуб переехал на Ленинский проспект, 62, и закрылся только в начале 2020-х: Лана Ельчанинова умерла от ковида. Но в мировой истории панка “Клуб имени Джерри Рубина” остался этаким русским CBGB».
Еще одна наша проводница по Академическому району — поэтесса и переводчик Надежда Радченко: «Рассказывали люди, которые здесь жили до меня, что в 1960-е по району гуляли лоси. А лисы и сейчас еще встречаются. Вроде бы даже семейка лис живет на территории института в усадьбе Черемушки. Рассказывали, что во время строительства новых домов на месте бывшего кирпичного завода (в 1990-е) находили скелеты людей.
Сейчас район изменился очень сильно. Буду ныть: из учреждений культуры у нас остался только камерный кинотеатр “Салют”. Бывший ДК строителей забрал себе банк. Кстати, ТРЦ у нас в районе тоже нет. Нет и нормальных парков. “Академический” за таковой я не считаю, хотя и признаю, что это лучше, чем пустырь, который был до него. Вообще с зелеными насаждениями год от года все хуже. Уничтожили бульвар по улице Дмитрия Ульянова, в том числе и ту аллею, которую сажали ветераны Великой Отечественной войны. Уничтожили сквер у метро рядом с генеральским домом и зданием бывшего “Ростекстиля”, все закатали в асфальт зачем-то. Новая линия метро, конечно, дает новые возможности, новые маршруты. Особенно мне нравится, что теперь легче попасть на Ленинский проспект, в Воронцовский парк.
Чем я горжусь? Былой славой нашего района как района интеллигентного, зеленого, уютного — увы, это все в прошлом. Когда выбирали себе квартиру, именно это и было важным критерием».
На вопрос, где здесь вкусно кормят, местная жительница Майя хвалит ресторан Maast с чеченскими блюдами на пересечении Дмитрия Ульянова и Вавилова: «Сюда вам нужно, если вы очень проголодались или если хотите провести семейный ужин. Вам принесут большие порции сытных кавказских закусок — жижиг-галнаш, нохчи чорп, салаты. Такого в Москве еще не очень много».
Мой маршрут завершается в окрестностях метро «Профсоюзная», до которого я в один из редких солнечных выходных прошел дворами почти через весь район, наполненный ностальгией. Кварталы Академического хоть и меняются, но не радикально и не обязательно в худшую сторону, и этим они многим нравятся. Былые мемы про Черемушки как однотипную и безликую местность давно потеряли свой устрашающий флер, тем более что в моду вошли другие «ч» — человейники, которых в этих местах пока не очень-то и много.
Фото: Дима Жаров