Один день в Очаково-Матвеевском

Этот район на западе города хорошо рассматривать из окна электрички четвертого диаметра, если ехать в сторону Переделкино. Ближе к МКАД начинаются депрессивные промзоны, где-то уже стираемые с лица земли новыми жилыми кварталами, но местами вполне еще коптящие небо. Причем коптящие иногда в буквальном смысле, о чем жители Очаково-Матвеевского могут рассказывать подолгу и с надрывом. Местность очень противоречивая — тут многострадальные территории экологических бедствий соседствуют с заповедными лесами, остатками питомников и прочими зелеными зонами курортного типа. Название местности, которая существует как самостоятельная территориальная единица с 1997 года, образовалось в результате слияния районов Очаково и Матвеевское. Они в свою очередь восходили от своих предшественников — деревни Матвеевское на севере и рабочего поселка Очаково на юге. Рядом были и другие поселения — Троекурово, Аминьево, Волынское и Михалково. Все их после вхождения в границы Москвы в 1960 году город слизал, словно гигантская корова, следы лишь остались в некоторых топонимах Очаково-Матвеевского. Одним из самых древних считается Волынское — село упоминается еще в XIV веке и обязано своим названием одному из владельцев, участнику Куликовской битвы князю Дмитрию Боброку-Волынскому. Оно располагалось на берегу реки Сетунь, на самом севере нынешнего Очаково-Матвеевского, в наиболее экологически чистой его части. Сегодня о названии села напоминает Староволынская улица, и, находясь на ней, до сих пор ощущаешь себя не в городе, а в каком-то тихом дачно-санаторном месте. Тенистая улица, идущая по сути через лес, огорожена высокими заборами. С одной стороны за ними прячется конгресс-парк «Волынское» с рестораном, галереями и отелями. С другой — больница №1 Управделами президента. Дальше, на противоположном берегу Сетуни, также в лесу за забором прячется охраняемый ФСО спецобъект «Волынское». Это территориально уже соседний район Фили-Давыдково, но поскольку он относится к пограничной местности, то нельзя не вспомнить его богатую историю. В XIX веке окрестности Волынского стали обживать дачами, в 1830-е годы тут поселился один из основоположников русской актерской школы Михаил Щепкин (его именем названо знаменитое училище при Малом театре), к которому в гости приезжал Николай Гоголь. В начале XX века Волынским владела семья немецких фабрикантов Кнопов. После революции приятное место с рекой и лесом облюбовали новые влиятельные товарищи. Сначала тут появились дачи Высшей партийной школы, а в 1930-е была построена Ближняя дача Иосифа Сталина, которую называли кунцевской из-за соседства с одноименным подмосковным городом, ставшим районом Москвы. Здесь в марте 1953 года Сталин и умер, тут же в 1990-е проходили съемки посвященного этому фильма Алексея Германа «Хрусталев, машину!». Дочь Сталина Светлана Аллилуева в своей книге «20 писем к другу» вспоминала, как была устроена жизнь на Ближней даче: «Сейчас стоит недалеко от Кунцева мрачный пустой дом, где отец жил последние двадцать лет, после смерти мамы. Но, по словам зодчего, Горбачев этим объектом «особенно попользоваться не успел», и сейчас «там никто не живет, хотя комплекс и поддерживается в нормальном состоянии». Вместе с дачей Сталина резиденция последнего главы СССР входит в закрытый объект «Волынское». Никаких публичных экскурсий туда не водят, хотя, как рассказывал советник директора ФСО Сергей Девятов, периодически на объект допускают ученых-историков и кинематографистов. Помимо картины «Хрусталев, машину!» здесь снимали эпизоды фильма «Утомленные солнцем» Никиты Михалкова и сериала Глеба Панфилова «В круге первом». Погуляв по сонным окрестностям госдач, мы возвращаемся по Староволынской улице на юг, в микрорайон Матвеевское, где еще сохраняется царство железобетона времен советского модернизма, разбавляемое новостройками. На первый взгляд это такой среднестатистический спальный район, но достаточно обратить внимание на топонимику, а затем прогуляться по местным задворкам, чтобы убедиться — не все так просто. Можно даже осторожно сравнить эти места с Черемушками. Если последние были чем-то вроде питомника по разведению типовых серий хрущевок, часть которых впоследствии стали культивировать в других районах и городах страны, то в Матвеевском в 1960-е обкатывали новаторские подходы к планировке микрорайонов, уходя от привычной линейно-строчной или фронтальной схемы. Примером тут может служить улица с красноречивым названием Веерная — топоним не взяли с потолка, а связали с постройкой панельных пятиэтажек, которые реально расположены в виде веера. Но скоро этого исторического памятника авангардному освоению местности не будет: еще в середине 1990-х пятиэтажки начали сносить и постепенно застраивать более высокими домами. По актуальным данным на апрель 2026 года, в программу реновации вошли все девять сохранившихся веерных зданий, так что скоро от них не останется и следа. Слезы об этом, пожалуй, никто не проливает: местные жители рады, что получат новые квартиры, а любителей нетривиальных градостроительных приемов как-то не слышно. Чуть южнее, посреди типовых панельных высоток, расставленных квадратно-гнездовым способом, как бы в противовес им на улице Нежинской стоит жилой дом в виде замкнутого кольца. Это точно такая же экспериментальная девятиэтажка, как на улице Довженко в окрестностях Потылихи. Но в отличие от нее это был первый эксперимент градостроителей 1970-х с закруглением прямых типовых муравейников в «бублики». Как и авангардную застройку Веерной улицы, круглые дома проектировал архитектор Евгений Стамо. Ходили слухи, что якобы к Олимпиаде 1980 года таких круглых домов должно было появиться пять штук — в рифму с олимпийскими кольцами, но в итоге остановились на двух. Как отмечал экс-руководитель Института Генплана Москвы Сергей Ткаченко, существовали проекты застройки Олимпийской деревни в форме пяти колец, но победили более дешевые разработки. «Идея с Олимпиадой была, конечно, притянута за уши, — уверяет он. — Начиналось все просто со строительства круглых домов, чтобы отойти от типовой планировки кварталов. А дальше уже идеологически привязали к Олимпиаде. <… > Причин для отказа от дальнейшего строительства этих домов было несколько. Во-первых, неэкономичное использование городской территории — на такой же площади можно поставить больше квадратных домов, чем круглых. Во-вторых, в таких домах возникают проблемы с инсоляцией. Круглый дом это, конечно, хорошо, но есть квартиры, которые ориентированы на север, солнечного света в них попадает мало. По нормативам они должны быть большего размера, но в Советском Союзе большие квартиры нельзя было всем подряд выдавать. <… > В-третьих, хоть и строили из обычных панелей, проект на самом деле был индивидуальный, его делали от начала до конца. К типовой серии добавляли монолитные вставки, чтобы здание замкнуть в круг. Это удлиняло сроки строительства. Ну и стоимость, конечно, увеличивало». Круглый дом недалеко от станции метро «Аминьевская» считается чуть ли не главной достопримечательностью района. Но отличие от своего «младшего брата», где жили кинозвезды в диапазоне от Савелия Крамарова до Эмиля Лотяну, и снимали «Москва слезам не верит», «Курьера» и «Трагедию в стиле рок», «бублик» в Очаково-Матвеевском вошел в историю благодаря менее известной ленте. В его дворе снимали сцену из музыкальной мелодрамы Андрея Кончаловского «Романс о влюбленных» с Евгением Киндиновым. В самой экспериментальной девятиэтажке по сюжету жил главный герой. Впрочем, хоть тут и дальше от «Мосфильма», на той же Нежинской улице есть еще один знаковый объект — Дом ветеранов кино, возле которого местные жители в разные годы встречали многих звезд экрана. «Сейчас это больше такая приличная гостиница на балансе Союза кинематографистов, — рассказывает житель Матвеевского оператор Василий. — А когда-то это был дом отдыха именно для киношников. Некоторые сюда приезжали коротать дни на старости лет. Тут можно было увидеть Всеволода Санаева, Аркадия Райкина и Эльдара Рязанова. Говорят, тут работал режиссер Вадим Абдрашитов со сценаристом Александром Миндадзе. Сейчас тут мало кого увидишь. А еще в 16-этажке на Матвеевской недалеко от круглого дома Владимир Высоцкий несколько лет снимал квартиру перед тем, как переехать на Малую Грузинскую в 1975-м. Если верить Марине Влади, кто только не бывал у него в гостях — и Олег Даль, и Валерий Золотухин, и Эдуард Володарский. Тут они записывали спектакли и песни, а рядом в лесу у Сетуни снимали фильм “Сказ про то, как царь Петр арапа женил”. А из современных артистов знаю, что здесь живет Дмитрий Ячевский с женой Анжеликой Вольской. Еще из известных земляков в Матвеевском вырос и жил музыкант Дельфин, который тут и в школе учился. А еще можно вспомнить, что на Нежинской в пятиэтажном особняке чуть ли не с 1990-х обитал Владимир Жириновский. Я, правда, его ни разу в районе не встречал, хотя все знают, что тут его владение, и даже улицу назвали в его честь, но это не улица, а так — дорога между домами». В Матвеевском когда-то жила семья основателей ставшего внезапно культовым ансамбля «Золотое кольцо». Об этом рассказывает местный житель писатель и краевед Иван Ильичев: «Этажом выше нас жили Надежда Кадышева и ее муж Александр Костюк. Их сын Григорий — мой ровесник, и у нас была одна няня на двоих — баба Нюра. Для меня Матвеевское — это зимы с катаниями на санках в овраге за железной дорогой. Это первые шашлыки из сосисок, которые мы запивали растворимым напитком “Юпи”. Это купание в Сетуни, первая любовь, яблоневые сады, многочисленные голубятни. Это любимая игра “Морской бой” в зале игровых автоматов в фойе кинотеатра “Планета”… » Разговоры про то, как здесь было и кого раньше тут видели, плавно переходят на то, как меняется жизнь. Некоторые радуются изменениям, но есть и те, кто указывает на ухудшение жизни. В Матвеевском местные жители жалуются на то, что недавно у них закрыли роддом на Нежинской улице. «Москвич Mag» рассказывал об этой истории в августе прошлого года, когда люди заваливали обращениями мэрию и составляли петицию. Они жаловались на то, что это был единственный роддом в округе, опасаясь, что из-за оптимизации могут начаться проблемы у врачей. Им якобы предложили либо уволиться по собственному желанию, либо трудоустраиваться в другую больницу. «Роддом закрыли и перенесли в перинатальный центр при больнице №67 в Хорошево-Мневниках на улице Саляма Адиля, — рассказывает местная жительница Нина. — Это почти семь километров от нас. Также раньше писали, что у нас в районе все женские консультации закрыли, а ближайшая — в соседнем Можайском районе». Ее сосед Иван считает, что одним из главных плюсов жизни в районе стало появление новых станций метро в последние 10 лет, а именно «Озерной» на Солнцевской линии и «Аминьевской» на БКЛ, а также появление МЦД4. До этого из центра города или соседних районов сюда можно было попасть на переполненном наземном транспорте, и это было «не самым лучшим приключением». С появлением метро район стал массово застраиваться и развиваться. В основном за счет огромных промзон, но не только. В марте 2025 года в историю ушел последний деревянный дом, оставшийся в наследство от деревни Матвеевское. Он располагался недалеко от одноименной платформы МЦД4 — на границе с районом Раменки. Как рассказывает москвовед и автор телеграм-канала «Архитектурные излишества» Павел Гнилорыбов, речь шла о доме, которым владел ветеран Великой Отечественной войны Александр Солопов. Сам пенсионер умер в 2020 году в возрасте 95 лет. «Мы познакомились в 2016 году, когда снимали документальный фильм о немногих оставшихся в столице избушках, — вспоминал Гнилорыбов. — Дядя Саша, тогда 91-летний, охотно пригласил нас в гости и рассказал историю своей жизни. Сам с Тамбовщины, в 16 лет он ушел защищать родину. Сначала рыл окопы под Сталинградом, потом был зенитчиком, стерег московское небо. После демобилизации решил остаться в Матвеевском, на танцах познакомился с женой. Свой дом Александр Солопов построил в 1952 году, когда многие вокруг еще ютились в землянках и сарайчиках. Но москвичом так и не стал. “Я не представлял мир — что такое Москва, что такое город? Еду по Москве, удивляюсь, такие дома высокие”, — вспоминал он. И тут же иронично добавлял: “В столицу переехал, но в квартире так и не пожил”. Постепенно деревню снесли, район застроили, соседи разъехались, но Александр Солопов остался. Один. В “большом городе” у родственников давно была квартира, но ветеран предпочел жить в доме, который построил своими руками». Еще одним островком старины, но дожившим до наших дней, стал совхозный яблоневый сад, точнее, два его участка. Один — рядом с круглым домом, несколько лет назад он стал официально именоваться сквером имени Анны Герман. Известная певица, судя по всему, тут никогда не жила, а в честь нее зеленую зону назвали стараниями местного жителя Ивана Ильичева, который написал несколько посвященных Герман книг. «В 1996 году родилась идея — организовать клуб поклонников Анны Герман, — вспоминал Иван. — За помощью я обратился в библиотеку “Семейный круг” в круглом доме. В тот же день на дверях появилось объявление: “Если у кого-то из читателей дома есть пластинки Анны Герман — приносите в дар клубу поклонников певицы”. Люди отозвались, принесли редкие записи, которые легли в основу моей огромной — теперь — коллекции. Мне было всего 14 лет. <… > В 2003 году журналистка Елена Мартынюк написала для районного издания большую статью об Анне Герман. Затем она же подала запрос в префектуру ЗАО с просьбой предоставить возможность высадить в сквере на улице Нежинской рябиновую аллею и назвать ее в честь всеми любимой певицы. Ранней весной прибыл целый грузовик молодых рябиновых саженцев, которые мы высадили внутри нашего большого сквера. Когда деревья прижились, состоялось торжественное открытие сквера имени Анны Герман. По этому случаю в Москву приехала вся семья Анны — ее мама Ирма Мартенс, муж Збигнев-Антоний Тухольский и сын Збигнев-Иварр Тухольский». Сегодня сквер имени Анны Герман — трогательное место, соответствующее ее лирическим песням. Осенью и зимой тут как в песне «Надежда», а весной и летом как в «Когда цвели сады». Вторая часть фруктового сада находится возле открывшейся в 2021 году станции метро «Аминьевская». Он был тут еще в середине прошлого века, а теперь теряется и несколько неуклюже смотрится в клубке транспортных развязок и циклопическом лесу башенных кранов. Его состояние можно считать метафорой к положению дел в районе. «Когда-то этот яблоневый сад был частью огромного питомника. Теперь это заброшенные яблони, совершенно неухоженные. И вряд ли там можно что-то сделать толковое», — машет на все рукой местный житель Виталий. В качестве примера он показывает пальцем на стройки южнее Аминьевского шоссе — это уже та часть района, которая относится к Очаково. Рядом, в периметре между железнодорожной линией Киевского направления, улицей Никулинской, рекой Очаковкой и улицей Лобачевского, сохранились остатки бывшего одноименного рабочего поселка, который мог бы стать городом Подмосковья в 1960 году, но его включили в состав Москвы. Из наиболее реликтовых построек до наших дней дожили двух-, трех- и пятиэтажные сталинки на Озерной и Большой Очаковской улицах, а также в Очаковских переулках. Но в основном кварталы тут состоят уже из построенных после вхождения в состав Москвы многоэтажных панелек, а кое-где остались и пятиэтажные хрущевки, которые активно сносят. На юге Очаково в глаза бросаются модернистские корпуса советских научных институтов. Например, словно одетое в панцирь здание ВНИИОФИ — НИИ оптико-физических измерений Госстандарта СССР. Каноническое Очаково — это село, появившееся в XVII веке на берегу реки Навершки (приток Сетуни), которое к концу XIX века, как и Матвеевское, стало дачным местом. При советской власти здесь устроили колхоз, а также возвели кирпичный завод, который вместе с построенным в 1917 году кожевенным заводом в соседнем селе Троекурово заложил основу огромных промзон, тянущихся теперь до самой МКАД. Как рассказывает Павел Гнилорыбов, в середине 1950-х в Очаковской промзоне была выделена большая территория для домостроительного комбината №2: «Очаково стало одним из главных мест, где производились дома для всей Москвы, но в постсоветское время ДСК работал уже все меньше и меньше». Теперь на его месте возводят жилой кластер «Матвеевский», который займет территорию до Аминьевского шоссе. «За счет реализации этих комплексов в виде единого кластера повышается связность городской ткани: промзона отступает, при этом увеличивается плотность уличной сети и доступность новой инфраструктуры для всех жителей района. Масштаб проекта для современной Москвы крайне велик и сопоставим со старыми микрорайонами Матвеевского. Но если в результате их строительства на протяжении 1960–1970-х многие планы советских градостроителей, увы, остались на бумаге, то сегодня девелоперы умеют взвешивать свои возможности», — оптимистично писал Гнилорыбов в своем канале, анонсируя появление не только жилых кварталов, но и «пешеходного бульвара как альтернативы улицам с авто» (его первую очередь открыли в сентябре 2024 года) с велопешеходным мостом. Гнилорыбов также напомнил, что на бульваре открылся сухой фонтан, а всего благоустройство должно охватить 27 гектаров, что подразумевает прокладку 2,8 км велодорожек, строительство догхабов, спортхабов и досуговых центров. Местные жители, однако, не все с оптимизмом относятся к появлению «модного» микрорайона. В беседе с «Москвич Mag» обитатель Очаково-Матвеевского Виталий интерпретирует происходящее как «гонку за метрами дорогой земли», в которой застройщики «даже не пожалели собственного завода — бывшего ЖБИ», в напоминание о котором сохранился лишь топоним — проезд Стройкомбината. По его словам, у красивой картинки есть обратная сторона. Бесконечные очаковские промзоны давно стали источником экологических бедствий в районе, поэтому их джентрификация и преобразование в жилые кварталы отчасти могли бы решить ряд проблем. Но это дискуссионный вопрос, потому что все сложно и запутанно. В 2015–2019 годах люди постоянно жаловались, что с территории заводов, особенно по ночам, тянется едкий запах дыма. А это, полагали жители, свидетельствовало, что там могли заниматься несанкционированным сжиганием отходов. В сентябре 2019 года после массовых жалоб прокуратура и полиция выявили нарушения в этом закрытом городе полузаброшенных ангаров, складов и цехов. Здесь нашли новые нелегальные свалки и городки, где жили рабочие. Со временем проблема как будто решилась, но это только на первый взгляд. «Было дело, когда зимой мусор подолгу не вывозили, в чатах люди показывали, как в некоторых дворах бегают гигантские крысы, — рассказывает местный житель Виталий. — А на днях попадались фото гигантской кучи мусора за магазином “Метро”, от которой шел запах уже не гари, как раньше, но сами понимаете. С вывозом и переработкой что-то пошло не то и не туда». Но иногда люди жалуются на возвращение запаха гари, подозревая, что сжигать отходы, скорее всего, продолжают. Такие тревожные сообщения попадались в одном из районных чатов в марте. Вонь тогда доносилась до соседнего района Тропарево-Никулино. На этот счет жительница Очаково Ольга писала, что «мусор жгут на свалке у “Метро”»: «Несколькими годами ранее жители Очаковского шоссе на это часто жаловались, но кто теперь простых людей слушает?» Ее соседка Марыся подтверждает, добавляя: «Около магазина “Метро” жгут резину, преимущественно по ночам. А также у нас есть медицинское предприятие. И очень часто стало в воздухе пахнуть йодом». Еще одна местная жительница, тоже Ольга, соглашается с соседками: «Все верно, мусор в Очаково и раньше сжигали, но в какой-то момент стало получше. Видимо, за старое взялись, но где конкретно жгут, нам не докладывают по понятным причинам». В 2021 году сообщалось, что территория промзоны в Очаково вошла в список 11 промышленных площадок, которые власти города выделили под реновацию. Там обещали реконструировать электроподстанцию, построить административно-складской комплекс. 28 сентября 2021 года правительство города объявило особо охраняемой природной территорией (ООПТ) регионального значения каким-то чудом сохранившийся в промзоне кусок леса площадью более семи гектаров. Ему сначала присвоили название «Заповедный участок “Сосняк на Рябиновой улице”», но уже через пару недель в документе изменили статус с ООПТ на «озелененную территорию специального назначения». Место это, надо сказать, жутковатое, для съемок хоррора или сталкерских экспедиций самое то. Что касается жилых кварталов, то раньше власти не планировали строить их на территории промзоны в Очаково, о чем заявлял несколько лет назад глава департамента градостроительной политики Сергей Левкин: «На этих территориях будет развиваться научная и промышленная деятельность. Для этого планировалось развитие транспортной и инженерной инфраструктуры, природных и озелененных территорий. Жилых объектов там не будет». Но, видимо, речь шла не о всей гигантской территории, потому что жилье тут все же стало появляться. И это не столько вызывает новые страхи у местных жителей, сколько пробуждает старые. Как рассказывала активистка Елена Альперина, «почти каждый житель, длительно проживающий на Очаковском шоссе, слышал истории о захоронении боевых отравляющих веществ (БОВ) на территории “химбазы” в Очаково». История этого объекта восходит к временам Первой мировой войны: еще в 1916 году где-то здесь создали Центральный военно-химический склад №136. Про него в 1918 году писал даже Ленин, отмечая, что в поселке Очаково «за Драгомиловской заставой» находится «склад жидкого хлора, фенола и т. д.», подчеркивая, что от него исходит «опасность для Москвы». Химик Лев Федоров в своей книге «Москва-Кузьминки (военно-химическая оперетта)» писал, что в 1925–1926 годах на складе Очаково «была выполнена масштабная операция по закапыванию в землю содержимого 5000 протекших химических снарядов калибра 76 мм, которые хранились в 250 ящиках». В 1930-м, во время подготовки артиллерийских химических снарядов, здесь, как писал исследователь, произошло массовое отравление рабочих ипритом, а в 1939 году все химоружие со склада убрали, но, по мнению экологов, есть опасность, что что-то из ядов могло остаться в почве. В 2009 году государственная «база производства и ремонта вооружений и средств радиационной, химической и биологической защиты» была акционирована, в последующем объект сдавали в аренду авторемонтным фирмам под склады стройматериалов и даже пейнтбольному клубу. Последний на своем сайте открыто завлекал экстремалов расположением «на территории заброшенного склада химического оружия». В 2021 году специалисты центра «Судтехэксперт» проводили исследование грунта, но следов боевых ядов не обнаружили. Вполне возможно, что за вековую историю токсические соединения улетучились, но неприятный осадочек в коллективной памяти остается. Но не одни ужасы творятся в промзоне. Есть тут места, куда люди приезжают на экскурсии, как, например, на комбинат по производству напитков «Очаково» на Рябиновой улице. Этот завод известен не только своими квасом и пивом, но и тем, что в конце 1970-х стал одной из площадок, на которых в СССР разливали американские газировки «Пепси» и «Фанта». Экзотическими для советских людей напитками поили гостей Олимпиады 1980 года, к открытию которой производственную линию на окраине города и запустили. «Во время Олимпиады по Москве установили специализированные киоски с символикой “Фанты”, где ее разливали по стаканчикам, — вспоминает житель Очаково-Матвеевского Дмитрий. — Киоски работали до 1990-х, некоторые и в постсоветские годы оставались. А на нашем комбинате “Фанту” и “Пепси” разливали в стеклянные бутылки, которые в народе прозвали “чебурашками”. Причем на комбинате “Очаково” делали два напитка, которые производились конкурирующими на Западе корпорациями — PepsiCo и Coca-Cola. С первой заключили контракт еще в 1972 году, сырье нам поставляли в обмен на водку “Столичная”. А вторая корпорация пришла в СССР уже под саму Олимпиаду, потому как была спонсором Игр еще с каких-то незапамятных времен». За почти полвека работы комбинат расширил линейку продукции. Теперь, во времена санкций и фрагментации мира, здесь стали готовить импортозамещенные варианты колы и лимонадов — CoolCola вместо Coca-Cola, Street вместо Sprite и Fancy вместо Fanta. Закончив с бесконечными заводами и двигаясь от центра к окраине, нельзя обойти вниманием Троекуровское кладбище, которое считается одним из самых известных некрополей города, потому что здесь покоятся многие знаменитые люди. В их числе космонавты Павел Попович, Валерий Кубасов и Леонид Кизим, актеры Наталья Гундарева, Семен Фарада, Игорь Кваша, Любовь Полищук и Игорь Старыгин, писатели Леонид Успенский и Борис Заходер, автор текстов группы Nautilus Pompilius Илья Кормильцев и застреленный в 2015 году политик Борис Немцов. Кладбищенская атмосфера тут перекликается с тревожным соседством с промзонами и близостью к шумной МКАД, убивающими предвкушение тишины и покоя, обычно присущих таким местам. Рядом с кладбищем сохранилось, пожалуй, единственное напоминание о сгинувшем под натиском заводов и дорог селе Троекурово — старинная каменная церковь Николая Чудотворца. В отличие от большинства других культовых сооружений на окраине Москвы этот каменный барочный храм является не новоделом, а чудом выжившим объектом культурного наследия начала XVIII века. Его не снесли при советской власти, когда передали местному кожзаводу, а затем эксплуатировали как склад организации «Совэкспортфильм». Сейчас церковь, которой уже больше 300 лет, выглядит очень презентабельно и, судя по соседству с кладбищем, остается востребованной. На ее задворках в пойме Сетуни сохранились Троекуровские пруды — еще одно напоминание о селе, к которому когда-то имели отношение Иван Грозный, Дмитрий Донской и Борис Годунов. Его название восходит к роду бояр Троекуровых, владевших местностью в XVII–XVIII веках, затем перешедшей к семейству Салтыковых, при которых водоемы и выкопали. Район Очаково-Матвеевское кажется невероятно огромным и пестрым — по площади он находится на седьмом месте среди муниципалитетов старой Москвы. Поэтому, чтобы пройти его за один день, надо очень сильно постараться.