Какие времена — такие и народные заступники: что осталось за кадром обращения Виктории Бони

21.04.2026

4 мин. чтения

За 18,5 минуты инстадива перечислила буквально все острые проблемы внутренней повестки за исключением одной-единственной понятно какой. Разлив нефти в Анапе, наводнение в Дагестане, забой скота в Новосибирской области, блокировка соцсетей, наступление маркетплейсов на малый бизнес. Не забыла и про краснокнижных животных, и даже про проблемы блогерского семейства Чекалиных и женоненавистнические высказывания скандального депутата Милонова. Все это было выдержано в классическом для подобных челобитных стиле «царь хороший — бояре плохие» и завершилось тщательно завуалированным намеком насчет того, что сжавшаяся от многочисленных запретов народная пружина однажды может взять да и «выстрелить».

Разумеется, комментировать рванулись все и сразу, от Кати Гордон до нежелательных СМИ. Общий лейтмотив этих обсуждений сводился примерно к одному — «ну не могла же она сама». А дальше уже следовал дистиллированный продукт собственных мозговых соков, содержавший развернутый ответ на главный, по мнению большинства подобных комментаторов, вопрос: кто именно стоит за Викторией Боней?

Большинству в роли заказчика виделось, разумеется, Управление внутренней политики АП. Другие, наоборот, обращают внимание на то, что ролик свой Боня опубликовала не где-нибудь, а в Instagram (принадлежит компании Meta, признанной в РФ экстремистской организацией), а там он набрал больше 20 млн просмотров и 1,6 млн лайков, что, мягко говоря, свидетельствует о полном провале блокировок и борьбы с VPN. А значит, за обращением наверняка стоит «силовой блок», который таким образом хочет добиться еще больших полномочий. И, наконец, третьи, самые оригинальные, обратили внимание на употребленное в самом конце видео выражение «вся вот эта вот шушера», мол, этим словечком именуют новое поколение выдвиженцев, и это намек, что кое-кто хотел бы вернуться в старые добрые нулевые.

Сам по себе институт «народных печальников» возникает в моменты утраты обратной связи между властью и населением, поэтому мы и получаем себе в омбудсмены то юродивого Ивашку с ближайшей паперти, то инстадиву из Монако. Механизм прост как три копейки: есть ниша, которая должна быть заполнена. Логика исторического процесса начинает прямо-таки выдавливать в эту нишу совершенно не предназначенных для нее людей. Во времена Российской империи «заступничеством» приходилось заниматься всем думающим и пишущим от Радищева до Льва Толстого и студентам гуманитарных факультетов, которые вместо изучения наук создавали кружки, выходили на демонстрации и отправлялись за это в ссылку. В советские времена писателей немного потеснили товарищи ученые, а академик Сахаров так и вовсе стал персонажем фольклора, по крайней мере если верить Довлатову.

А дальше мы с радостным свистом и улюлюканьем провалились в эпоху полной девальвации и деградации всех вообще институтов. Парламент после событий 1993 года перестал восприниматься как орган, способный хоть что-то решать, а в нулевые нам и вовсе открыто озвучили, что теперь это «не место для дискуссий». Журналистика, едва обретя свободу, побежала с потрохами продаваться олигархам. Ученые превратились в нищих стариков в штопаных носках и почти не занимались даже своей наукой, на которую все равно не давали денег. Писателей, казалось, заботит исключительно вручение очередной премии на очередном культурном междусобойчике. Общественное пространство понемногу деградировало и атомизировалось. На очищенной до стерильной чистоты поляне осталась Виктория Боня.

До нее в этой нише, помнится, попытался обосноваться режиссер Сокуров, но все закончилось тем, что его вырезают из программ фестивалей. Проблема в том, что Викторию Боню так легко не вырезать, поскольку она и ей подобные производят именно тот контент, который нужен и интересен значительной части традиционно аполитичных сограждан. А сейчас мы наблюдаем, как включается невидимый поршень, который выдавливает вчерашних инфлюенсеров про тряпочки и косметику в ту самую нишу, где из поставщиков сугубо развлекательного контента им волей-неволей приходится переквалифицироваться в народные трибуны.

Правда, нельзя сказать, что это только наша болезнь. Еще недавно мы наблюдали в США разгул воукизма, когда каждый более или менее знаменитый персонаж просто обязан был иметь свое четко высказанное мнение по любому поводу, и не дай боже чтобы неправильное — мигом заканселят. Но с избранием Трампа и началом неурядиц в мировом масштабе «осознанность» была попросту сметена ветром перемен. Американского обывателя нынче волнуют не чьи-то высказывания в X (соцсеть запрещена в Российской Федерации), а цены на яйца и бензин, но в этой нише давно обосновался Берни Сандерс, и голливудским актерам там делать нечего.

Но у нас тут и причины другие, и общество работает иначе. Конечно, Виктория Боня в роли всенародной заступницы у многих вызывает презрительное фырканье и смешки, да и вообще хочется, конечно, никаких «заступников» век не видеть, а видеть хотелось бы нормально работающие механизмы обратной связи, но… имеем то, что имеем.

Гомер, Мильтон и Паниковский. Некрасов, Толстой, Сахаров и Виктория Боня. В такие времена, значит, живем.

Участница «Дома-2» и обладательница международной премии Best Lifestyle Influencer. Отважная альпинистка и актриса. Подруга ирландского миллионера Алекса Смерфита, гражданка княжества Монако. Известная русская красавица, ковид-диссидентка, а теперь еще и омбудсмен всея Руси. Короче говоря, видеообращение Виктории Бони к президенту, без лишних преувеличений, взорвало интернет. За 18,5 минуты инстадива перечислила буквально все острые проблемы внутренней повестки за исключением одной-единственной понятно какой. Разлив нефти в Анапе, наводнение в Дагестане, забой скота в Новосибирской области, блокировка соцсетей, наступление маркетплейсов на малый бизнес. Не забыла и про краснокнижных животных, и даже про проблемы блогерского семейства Чекалиных и женоненавистнические высказывания скандального депутата Милонова. Все это было выдержано в классическом для подобных челобитных стиле «царь хороший — бояре плохие» и завершилось тщательно завуалированным намеком насчет того, что сжавшаяся от многочисленных запретов народная пружина однажды может взять да и «выстрелить». Разумеется, комментировать рванулись все и сразу, от Кати Гордон до нежелательных СМИ. Общий лейтмотив этих обсуждений сводился примерно к одному — «ну не могла же она сама». А дальше уже следовал дистиллированный продукт собственных мозговых соков, содержавший развернутый ответ на главный, по мнению большинства подобных комментаторов, вопрос: кто именно стоит за Викторией Боней? Большинству в роли заказчика виделось, разумеется, Управление внутренней политики АП. Другие, наоборот, обращают внимание на то, что ролик свой Боня опубликовала не где-нибудь, а в Instagram (принадлежит компании Meta, признанной в РФ экстремистской организацией), а там он набрал больше 20 млн просмотров и 1,6 млн лайков, что, мягко говоря, свидетельствует о полном провале блокировок и борьбы с VPN. А значит, за обращением наверняка стоит «силовой блок», который таким образом хочет добиться еще больших полномочий. И, наконец, третьи, самые оригинальные, обратили внимание на употребленное в самом конце видео выражение «вся вот эта вот шушера», мол, этим словечком именуют новое поколение выдвиженцев, и это намек, что кое-кто хотел бы вернуться в старые добрые нулевые. Сам по себе институт «народных печальников» возникает в моменты утраты обратной связи между властью и населением, поэтому мы и получаем себе в омбудсмены то юродивого Ивашку с ближайшей паперти, то инстадиву из Монако. Механизм прост как три копейки: есть ниша, которая должна быть заполнена. Логика исторического процесса начинает прямо-таки выдавливать в эту нишу совершенно не предназначенных для нее людей. Во времена Российской империи «заступничеством» приходилось заниматься всем думающим и пишущим от Радищева до Льва Толстого и студентам гуманитарных факультетов, которые вместо изучения наук создавали кружки, выходили на демонстрации и отправлялись за это в ссылку. В советские времена писателей немного потеснили товарищи ученые, а академик Сахаров так и вовсе стал персонажем фольклора, по крайней мере если верить Довлатову. А дальше мы с радостным свистом и улюлюканьем провалились в эпоху полной девальвации и деградации всех вообще институтов. Парламент после событий 1993 года перестал восприниматься как орган, способный хоть что-то решать, а в нулевые нам и вовсе открыто озвучили, что теперь это «не место для дискуссий». Журналистика, едва обретя свободу, побежала с потрохами продаваться олигархам. Ученые превратились в нищих стариков в штопаных носках и почти не занимались даже своей наукой, на которую все равно не давали денег. Писателей, казалось, заботит исключительно вручение очередной премии на очередном культурном междусобойчике. Общественное пространство понемногу деградировало и атомизировалось. На очищенной до стерильной чистоты поляне осталась Виктория Боня. До нее в этой нише, помнится, попытался обосноваться режиссер Сокуров, но все закончилось тем, что его вырезают из программ фестивалей. Проблема в том, что Викторию Боню так легко не вырезать, поскольку она и ей подобные производят именно тот контент, который нужен и интересен значительной части традиционно аполитичных сограждан. А сейчас мы наблюдаем, как включается невидимый поршень, который выдавливает вчерашних инфлюенсеров про тряпочки и косметику в ту самую нишу, где из поставщиков сугубо развлекательного контента им волей-неволей приходится переквалифицироваться в народные трибуны. Правда, нельзя сказать, что это только наша болезнь. Еще недавно мы наблюдали в США разгул воукизма, когда каждый более или менее знаменитый персонаж просто обязан был иметь свое четко высказанное мнение по любому поводу, и не дай боже чтобы неправильное — мигом заканселят. Но с избранием Трампа и началом неурядиц в мировом масштабе «осознанность» была попросту сметена ветром перемен. Американского обывателя нынче волнуют не чьи-то высказывания в X (соцсеть запрещена в Российской Федерации), а цены на яйца и бензин, но в этой нише давно обосновался Берни Сандерс, и голливудским актерам там делать нечего. Но у нас тут и причины другие, и общество работает иначе. Конечно, Виктория Боня в роли всенародной заступницы у многих вызывает презрительное фырканье и смешки, да и вообще хочется, конечно, никаких «заступников» век не видеть, а видеть хотелось бы нормально работающие механизмы обратной связи, но… имеем то, что имеем. Гомер, Мильтон и Паниковский. Некрасов, Толстой, Сахаров и Виктория Боня. В такие времена, значит, живем.

Виктория Боня