В Москве снова появились неформалы или это фейк?

24.07.2026

11 мин. чтения

Но уже прошлый год Россию буквально колбасило новыми субкультурами. Не успели депутаты Госдумы обсудить квадроберов и потребовать их запрета, как откуда-то повылазили дединсайды. Мало вам было дединсайдов? Вот пожалуйста — ЧВК «Редан», а вот мем про альтушку для скуфа с «Госуслуг». Прямо сейчас все обсуждают подростков-нефоров, якобы захвативших фудкорты в торговых центрах, а Китай-город окрестили нашим Кройцбергом.

Кажется, у нас наблюдается ренессанс, причем часть новых неформальных течений выглядит продолжением своих предшественников из 1990-х и нулевых, а часть вообще выпрыгнула непонятно откуда, но явно из «ТикТока».

Давайте отмотаем назад по времени, а то будет непонятно. Пропустим 1950-е со стилягами, рождение хиппи в конце 1960-х и бурные времена перестройки. Итак, на дворе 1990-е. Москву делит между собой уже третье по счету (по другим версиям, четвертое), но в любом случае последнее поколение Системы — хиппи, панки и алисоманы, по укромным уголкам ютятся ненавидимые и презираемые всеми рэперы. В университетских курилках шокируют дредами растаманы, периодически всех вышеперечисленных прибегают бить скинхеды. В Нескучном саду год от года прирастают числом толкинисты, они же ролевики, а околофутбол устраивает до того лютые массовые побоища, что для их разгона омоновцам приходится стрелять в воздух. Первые тусовки анимешников вам надо будет искать под микроскопом — в то время это взрослые ребята 25 и более лет, озабоченные исключительно доставанием кассет и журналов с мангой. На рубеже десятилетий появляются первые готы, в то время представлявшие собой крайне узкий кружок богемных интеллектуалов, помешанных на постпанке и эстетике викторианского хоррора.

Наступают нулевые. Хиппи становятся кружком по интересам, панки смешиваются с толпой неопределенного вида неформалов, а от скинхедов отделяются скинхеды-антифашисты. Российский околофутбол обретает стиль, аналогичный западным кежуалс, и становится профессиональным хобби. Скамейки в московских парках и на бульварах обсижены новым поколением готов и эмо, которые и становятся главными субкультурными героями десятилетия. Толкинисты, пережив массовый наплыв после выхода трилогии Питера Джексона, также эволюционируют от уличного сборища в сторону затратного хобби для взрослых и состоявшихся людей и дробятся на многочисленные фандомы. Под конец десятилетия все модные издания и пособия по маркетингу запестрели словом «хипстер».

Далее приходят десятые — то самое десятилетие без субкультур. При этом нельзя сказать, что они совсем не появлялись — были постхардкорщики, крабкорщики, любители вич-хауса и думеры, но все это выглядело слишком мелким в сравнении с золотым 2007-м. Объяснение феномену дается очень простое: мол, новые поколения молодежи, устав от бесконечных противостояний с полицией и себе подобными, ушли с улиц и потерялись в недрах соцсетей и микротусовок, а остатки доело общество потребления.

Сама концепция неформальства как противопоставления или демонстрации себя обществу при помощи одежды, поведения, особого сленга и демонстративной оккупации общественных пространств начала выглядеть максимально нелепо — собственно говоря, а зачем? Особенно ярко это проявилось в эволюции тех же рэперов: как известно, пик популярности русского хип-хопа пришелся именно на середину 2010-х, но включите записи легендарных питерских рэп-батлов и попытайтесь найти в толпе хоть кого-то одетого в стиле чернокожих бро из Комптона. Не найдете — они все там выглядят точно так же, как ваш сосед по лестничной клетке, подрабатывающий студент третьего курса, за тем лишь исключением, что у студента вряд ли найдутся деньги на очки Gucci.

Или возьмем такой простой предмет, как кожаная косуха. В 1990-е и нулевые это был почти безошибочный маркер неформала: байкера, металлиста, алисомана или панка. Явившегося в косухе на занятия или экзамен студента могли запросто выгнать из аудитории. А в 2010-х это просто модная вещь от известного бренда, причем чаще всего женская и не несущая в себе никакого субкультурного послания. Гордая обладательница футболки с волнами с обложки альбома Joy Division «Unknown Pleasures» или с кружочком Ramones могла не то что не любить эти группы, а даже никогда их не слышать — теперь это просто футболка с модным принтом.

У настоящих представителей субкультур нельзя было отнять одного — идентичности. У нынешних неформалов ее нет. Как нет и собственно никаких современных субкультур в привычном для нашего понимания смысле этого слова. А что тогда есть? Тренды. «Разница в том, что раньше субкультура была способом социализации, — считает Виталий Костилин, эмо и создатель ютуб-канала, посвященного современным и недавним субкультурам. — Если ты толкинист, то ты куда-то там ездишь, где можешь найти себе друзей, или девушку, или любовь на всю жизнь. А нынешние неформалы за пределами Москвы практически не собираются вместе. Мои знакомые нефоры старой закалки про всю эту поросль говорят, что они тупые, двух слов связать не могут и ничем не интересуются, кроме шмоток и “ТикТока”. И такого понятия, как идентичность, у них попросту нет. Есть просто мода. У них есть TikTok и Telegram — и больше нет ничего. Молодой человек, когда встает, первым делом открывает TikTok, засыпает он тоже под TikTok, и все это время рекомендации ему непрерывно что-то подсовывают. Это бесконечная лента, она же эхокамера из рекомендаций. Это не продолжение того, что было, а именно переизобретение».

Важный термин для современных субкультур — «нишевость», еще недавно это даже звучало как похвала: «Ты такой нишевый!» Проблема лишь в том, что любой нишевый стиль, как и нишевый бар где-нибудь на втором этаже старого дома в глухом московском переулке, все равно появляется в запрещенном «Инстаграме» или на видео из «ТикТока», а значит, завтра там соберется огромная толпа. Сейчас нишевость — это скорее что-то из области маркетинга и раскрутки очередной кофейни или 1001-го по счету бренда одежды. Попробуем пройтись по современным и еще недавно существовавшим, но уже фактически мертвым субкультурам:

— Альты, в смысле альтернативщики. «Это уже понятие из прошлого века, — считает Виталий Костилин. — Когда TikTok только появился, он поделился на стрейт-TikTok и альт-TikTok. В альт-“ТикТоке” публиковались в основном неформалы. То есть не было какого-то определенного понятия, что такое альт — это был просто человек, которому нравилась неформальная культура. Альтушки — это раньше были такие татуированные девушки во всем черном, которые тусили с ребятами из телеграм-канала “Дурка”, а сейчас они все уже, конечно, повзрослели. Нынешняя девушка 15–20 лет себя альтушкой уже не называет, это даже считается моветоном и оскорблением»;

— Анималистические субкультуры, извержение которых в массы случилось три года назад благодаря квадроберам. На самом деле квадробинг, конечно, никакая не субкультура, а просто такая форма физической активности. Но если копнуть этот слой поглубже, то вы обнаружите фурри, и вам откроется бездна бездн. Если вас вдруг занесет на какой-нибудь ресурс с фуррийскими комиксами или фанфиками, то вы поразитесь обилию откровенно порнографического контента. Частным случаем фурри являются брони — субкультура поклонников мультсериала «Мой маленький пони», состоящая в основном из скуфообразных мужичков за 30. Согласитесь, есть нечто нездоровое в том, что подобный контингент фанатеет по мультику, персонажи которого представляют собой ролевые модели девочек-подростков 15 лет. Встретить фурри или брони в их костюмах в обычной жизни крайне сложно, так что ищите их на фестивалях косплея;

— Субкультуры около аниме — это и есть те самые ребята во всем черном с крашеными челками, которых мы чаще всего и имеем в виду, говоря о нынешних нефорах. Внутри себя делятся, а точнее делились, на дрейнеров, гулей и дединсайдов, одним из ответвлений которых являлся «Редан». Дресс-код на всех примерно один и тот же: черный или белый оверсайз, различающийся только принтами, клетчатые или черные штаны, огромные ботинки New Rock и прическа в стиле воронье гнездо. Со стороны все это выглядит так, будто гот подрался с блэк-металлистом, а сверху на них запрыгнул эмо. «Сейчас уже нельзя сказать, что анимешная тусовка определяет подростковые субкультуры, — считает Виталий Костилин. — Например, дединсайды — очень локальная российская вещь, на Западе или в Японии их не было. Сейчас я периодически вижу на концертах ребят, которым по 15–16 лет, они насмотрелись тиктоков или репортажей про дединсайдов, и начинается: “О-о-о, я хочу таким стать”. Они-то как раз могут претендовать на какую-то там идентичность»;

— Фудкортницы, они же настиксы — вот это уже вполне живой тренд, причем идущий из регионов в Москву. Назвать субкультурой их довольно сложно, скорее это такой формат подросткового времяпрепровождения, которое заключается в том, чтобы, прогуляв школу, толпой явиться на фудкорт в ТЦ, усесться желательно за столики Burger King, потому что там наливают бесплатную колу, взять одну картошку на всех, чтобы не выгнали, снимать или смотреть тиктоки и курить одноразки. В связи с этим, конечно, вспоминается старый анекдот с Арбата 1990-х про толпу хиппи, пришедших в ныне закрытое, а тогда очень популярное кафе «Бублики»: «Нам, пожалуйста, один бублик… и 16 вилок!» В последнее время у девушек стал оформляться и свой визуальный стиль — это такие гипертрофированные нулевые с ярким макияжем, открытыми блузками, шубками из чебурашки и укороченными джинсовыми курточками или топиками. Настиксы вызывают всеобщее раздражение в основном из-за того, что в свободное от просмотра «ТикТока» и съемки липсинков время задирают окружающих в стиле былых треш-блогеров и тоже в основном ради контента. Еще это самая молодая субкультура — ее участницам в среднем от 13 до 15 лет.

Но Виталий Костилин полагает, что записывать настикс в субкультуру все-таки преждевременно: «Фудкортницы — это просто такая группа людей. Если раньше молодежь сидела на скамейках и в подъездах, но при этом никто не называл их подъездными, то сейчас тусят на фудкортах, потому что больше негде. Их поведение — это обыкновенные глубинные процессы в жизни подростка, которому нравится позлить окружающих. Они просто хотят порофлить, живут моментом и никак не рефлексируют свое поведение. Никакого общего направления у них нет, и описать их всех как единое явление попросту невозможно»;

— Кей-поперы — тут все понятно прямо из названия. Одеваться в стиле корейских айдолов, снимать тиктоки с движениями из их клипов, тоннами скупать журналы, карточки и прочий мерч. Годами мечтать попасть на концерт BTS, даже зная, что это в принципе невозможно — билеты распространяются исключительно внутри официального фан-сообщества, и недавно присоединившиеся занимают там уже 30-миллионные по счету позиции. В общем-то, это скорее фандом, чем субкультура.

А что же актуально сейчас? Для этого пока нет определенного названия, но условно их можно именовать эхом SoundCloud. «В свое время именно благодаря этому сервису появились рэперы Lil Peep и Juicy World, — напоминает Виталий Костилин. — SoundCloud породил несколько музыкальных волн, и вот последняя из них начала смешивать эстетику рэпа с роком, альтернативой и вайбом нулевых — Mad Kid и Темный Принц. Ребята слушают эту музыку и стараются одеваться в таком же стиле. Это то, что сейчас слушает молодежь от 15 до 20. По сути это все троекратно пережеванный кал, но им нравится».

Хорошо, а кто же тогда прямо сейчас заново обживает Китай-город? Да всякой твари по паре, причем важно понимать, что феномен КГ — исключительно московский и смог возникнуть за счет того, что это точка посреди 12-миллионного города с довольно мягким полицейским режимом относительно прочих российских городов. В том же Петербурге местные нефоры почему-то не спешат возрождать к жизни ни ступени Казанского собора, ни Черную речку, ну а за пределами двух столиц основные места их сбора — это те же фудкорты, в том числе потому, что там приходится иметь дело с охраной ТЦ, а не с полицией.

«Уличные сборища — это в основном Китай-город и еще немного Цветной бульвар, — поясняет Виталий Костилин. — В остальных местах это ничтожные микротусовочки, которые не сравнить ни с нулевыми, ни тем более с 1990-ми. В основном они собираются по конкретным поводам типа концертов. Никакой трушности там нет и в помине. Если раньше на тусовке спрашивали “за позерство” или “за любимые группы”, то сейчас спрос идет исключительно “за шмотки”. Если ты носишь паленые бренды, если у тебя на ногах поддельные New Rock, то тебя могут высмеять. Правда, надо понимать, что мы говорим исключительно о Москве и Китай-городе, где тусуется в основном обеспеченная молодежь, которая может себе все это позволить».

Нынешний процесс появления новых субкультур и их гибели очень похож на то, что стало происходить с популярной музыкой после появления соцсетей и стримингов. С одной стороны, интернет позволил музыканту с улицы заявить о себе, минуя продюсеров и радиоротации, а с другой — он же и убил больших звезд, так что новых Queen или «Кино» не ждем. На смену им пришли однодневки, авторы одноразовых хитов и тикток-бэнгеров, а уже завтра хитроумный алгоритм подсунет вам новых. То же самое происходит и с субкультурами. И главный вопрос заключается в том, смогут ли современные нефоры однажды перерасти уровень трендов в «ТикТоке» и стать чем-то большим.

«Пока что есть просто локальные тусовки и локальные концерты, — завершает нашу беседу Костилин. — Молодежная культура сейчас не существует ни в стерео, ни в моноформате, ни в Dolby Surround. Есть просто тысячи тусовок, концертов, ивентов всех мастей, но все это совершенно не массово. Вообще большинство известных нам классических субкультур зародилось в США и Великобритании из-за каких-то кризисов, экономических проблем и так далее. Если у нас будет какой-то кризис и при этом перестанут кошмарить молодежь, то появится что-то новое, а пока я, честно говоря, предпосылок для этого не вижу».

Иллюстрация: Михаил Данилов

Еще совсем недавно социальные антропологи рассказывали нам о десятилетии без субкультур, имея в виду 2010-е. О смерти самого феномена начали говорить еще раньше — после публикации книги Энди Беннетта и Кейт Кан-Харрис «После субкультуры: критические исследования культуры современной молодежи», вышедшей в 2004-м, когда по Москве еще догуливали последние хиппи, панки и скинхеды, которых уже готовилась смыть волна готов и эмо. Примерно в середине 2010-х все стали наперебой писать, что «субкультуры умерли — ну посмотрите, на Арбате и Болотной никого нет, а значит, наша молодежь повзрослела и поумнела». Но уже прошлый год Россию буквально колбасило новыми субкультурами. Не успели депутаты Госдумы обсудить квадроберов и потребовать их запрета, как откуда-то повылазили дединсайды. Мало вам было дединсайдов? Вот пожалуйста — ЧВК «Редан», а вот мем про альтушку для скуфа с «Госуслуг». Прямо сейчас все обсуждают подростков-нефоров, якобы захвативших фудкорты в торговых центрах, а Китай-город окрестили нашим Кройцбергом. Кажется, у нас наблюдается ренессанс, причем часть новых неформальных течений выглядит продолжением своих предшественников из 1990-х и нулевых, а часть вообще выпрыгнула непонятно откуда, но явно из «ТикТока». Давайте отмотаем назад по времени, а то будет непонятно. Пропустим 1950-е со стилягами, рождение хиппи в конце 1960-х и бурные времена перестройки. Итак, на дворе 1990-е. Москву делит между собой уже третье по счету (по другим версиям, четвертое), но в любом случае последнее поколение Системы — хиппи, панки и алисоманы, по укромным уголкам ютятся ненавидимые и презираемые всеми рэперы. В университетских курилках шокируют дредами растаманы, периодически всех вышеперечисленных прибегают бить скинхеды. В Нескучном саду год от года прирастают числом толкинисты, они же ролевики, а околофутбол устраивает до того лютые массовые побоища, что для их разгона омоновцам приходится стрелять в воздух. Первые тусовки анимешников вам надо будет искать под микроскопом — в то время это взрослые ребята 25 и более лет, озабоченные исключительно доставанием кассет и журналов с мангой. На рубеже десятилетий появляются первые готы, в то время представлявшие собой крайне узкий кружок богемных интеллектуалов, помешанных на постпанке и эстетике викторианского хоррора. Наступают нулевые. Хиппи становятся кружком по интересам, панки смешиваются с толпой неопределенного вида неформалов, а от скинхедов отделяются скинхеды-антифашисты. Российский околофутбол обретает стиль, аналогичный западным кежуалс, и становится профессиональным хобби. Скамейки в московских парках и на бульварах обсижены новым поколением готов и эмо, которые и становятся главными субкультурными героями десятилетия. Толкинисты, пережив массовый наплыв после выхода трилогии Питера Джексона, также эволюционируют от уличного сборища в сторону затратного хобби для взрослых и состоявшихся людей и дробятся на многочисленные фандомы. Под конец десятилетия все модные издания и пособия по маркетингу запестрели словом «хипстер». Далее приходят десятые — то самое десятилетие без субкультур. При этом нельзя сказать, что они совсем не появлялись — были постхардкорщики, крабкорщики, любители вич-хауса и думеры, но все это выглядело слишком мелким в сравнении с золотым 2007-м. Объяснение феномену дается очень простое: мол, новые поколения молодежи, устав от бесконечных противостояний с полицией и себе подобными, ушли с улиц и потерялись в недрах соцсетей и микротусовок, а остатки доело общество потребления. Сама концепция неформальства как противопоставления или демонстрации себя обществу при помощи одежды, поведения, особого сленга и демонстративной оккупации общественных пространств начала выглядеть максимально нелепо — собственно говоря, а зачем? Особенно ярко это проявилось в эволюции тех же рэперов: как известно, пик популярности русского хип-хопа пришелся именно на середину 2010-х, но включите записи легендарных питерских рэп-батлов и попытайтесь найти в толпе хоть кого-то одетого в стиле чернокожих бро из Комптона. Не найдете — они все там выглядят точно так же, как ваш сосед по лестничной клетке, подрабатывающий студент третьего курса, за тем лишь исключением, что у студента вряд ли найдутся деньги на очки Gucci. Или возьмем такой простой предмет, как кожаная косуха. В 1990-е и нулевые это был почти безошибочный маркер неформала: байкера, металлиста, алисомана или панка. Явившегося в косухе на занятия или экзамен студента могли запросто выгнать из аудитории. А в 2010-х это просто модная вещь от известного бренда, причем чаще всего женская и не несущая в себе никакого субкультурного послания. Гордая обладательница футболки с волнами с обложки альбома Joy Division «Unknown Pleasures» или с кружочком Ramones могла не то что не любить эти группы, а даже никогда их не слышать — теперь это просто футболка с модным принтом. У настоящих представителей субкультур нельзя было отнять одного — идентичности. У нынешних неформалов ее нет. Как нет и собственно никаких современных субкультур в привычном для нашего понимания смысле этого слова. А что тогда есть? Тренды. «Разница в том, что раньше субкультура была способом социализации, — считает Виталий Костилин, эмо и создатель ютуб-канала, посвященного современным и недавним субкультурам. — Если ты толкинист, то ты куда-то там ездишь, где можешь найти себе друзей, или девушку, или любовь на всю жизнь. А нынешние неформалы за пределами Москвы практически не собираются вместе. Мои знакомые нефоры старой закалки про всю эту поросль говорят, что они тупые, двух слов связать не могут и ничем не интересуются, кроме шмоток и “ТикТока”. И такого понятия, как идентичность, у них попросту нет. Есть просто мода. У них есть TikTok и Telegram — и больше нет ничего. Молодой человек, когда встает, первым делом открывает TikTok, засыпает он тоже под TikTok, и все это время рекомендации ему непрерывно что-то подсовывают. Это бесконечная лента, она же эхокамера из рекомендаций. Это не продолжение того, что было, а именно переизобретение». Важный термин для современных субкультур — «нишевость», еще недавно это даже звучало как похвала: «Ты такой нишевый!» Проблема лишь в том, что любой нишевый стиль, как и нишевый бар где-нибудь на втором этаже старого дома в глухом московском переулке, все равно появляется в запрещенном «Инстаграме» или на видео из «ТикТока», а значит, завтра там соберется огромная толпа. Сейчас нишевость — это скорее что-то из области маркетинга и раскрутки очередной кофейни или 1001-го по счету бренда одежды. Попробуем пройтись по современным и еще недавно существовавшим, но уже фактически мертвым субкультурам: — Альты, в смысле альтернативщики. «Это уже понятие из прошлого века, — считает Виталий Костилин. — Когда TikTok только появился, он поделился на стрейт-TikTok и альт-TikTok. В альт-“ТикТоке” публиковались в основном неформалы. То есть не было какого-то определенного понятия, что такое альт — это был просто человек, которому нравилась неформальная культура. Альтушки — это раньше были такие татуированные девушки во всем черном, которые тусили с ребятами из телеграм-канала “Дурка”, а сейчас они все уже, конечно, повзрослели. Нынешняя девушка 15–20 лет себя альтушкой уже не называет, это даже считается моветоном и оскорблением»; — Анималистические субкультуры, извержение которых в массы случилось три года назад благодаря квадроберам. На самом деле квадробинг, конечно, никакая не субкультура, а просто такая форма физической активности. Но если копнуть этот слой поглубже, то вы обнаружите фурри, и вам откроется бездна бездн. Если вас вдруг занесет на какой-нибудь ресурс с фуррийскими комиксами или фанфиками, то вы поразитесь обилию откровенно порнографического контента. Частным случаем фурри являются брони — субкультура поклонников мультсериала «Мой маленький пони», состоящая в основном из скуфообразных мужичков за 30. Согласитесь, есть нечто нездоровое в том, что подобный контингент фанатеет по мультику, персонажи которого представляют собой ролевые модели девочек-подростков 15 лет. Встретить фурри или брони в их костюмах в обычной жизни крайне сложно, так что ищите их на фестивалях косплея; — Субкультуры около аниме — это и есть те самые ребята во всем черном с крашеными челками, которых мы чаще всего и имеем в виду, говоря о нынешних нефорах. Внутри себя делятся, а точнее делились, на дрейнеров, гулей и дединсайдов, одним из ответвлений которых являлся «Редан». Дресс-код на всех примерно один и тот же: черный или белый оверсайз, различающийся только принтами, клетчатые или черные штаны, огромные ботинки New Rock и прическа в стиле воронье гнездо. Со стороны все это выглядит так, будто гот подрался с блэк-металлистом, а сверху на них запрыгнул эмо. «Сейчас уже нельзя сказать, что анимешная тусовка определяет подростковые субкультуры, — считает Виталий Костилин. — Например, дединсайды — очень локальная российская вещь, на Западе или в Японии их не было. Сейчас я периодически вижу на концертах ребят, которым по 15–16 лет, они насмотрелись тиктоков или репортажей про дединсайдов, и начинается: “О-о-о, я хочу таким стать”. Они-то как раз могут претендовать на какую-то там идентичность»; — Фудкортницы, они же настиксы — вот это уже вполне живой тренд, причем идущий из регионов в Москву. Назвать субкультурой их довольно сложно, скорее это такой формат подросткового времяпрепровождения, которое заключается в том, чтобы, прогуляв школу, толпой явиться на фудкорт в ТЦ, усесться желательно за столики Burger King, потому что там наливают бесплатную колу, взять одну картошку на всех, чтобы не выгнали, снимать или смотреть тиктоки и курить одноразки. В связи с этим, конечно, вспоминается старый анекдот с Арбата 1990-х про толпу хиппи, пришедших в ныне закрытое, а тогда очень популярное кафе «Бублики»: «Нам, пожалуйста, один бублик… и 16 вилок!» В последнее время у девушек стал оформляться и свой визуальный стиль — это такие гипертрофированные нулевые с ярким макияжем, открытыми блузками, шубками из чебурашки и укороченными джинсовыми курточками или топиками. Настиксы вызывают всеобщее раздражение в основном из-за того, что в свободное от просмотра «ТикТока» и съемки липсинков время задирают окружающих в стиле былых треш-блогеров и тоже в основном ради контента. Еще это самая молодая субкультура — ее участницам в среднем от 13 до 15 лет. Но Виталий Костилин полагает, что записывать настикс в субкультуру все-таки преждевременно: «Фудкортницы — это просто такая группа людей. Если раньше молодежь сидела на скамейках и в подъездах, но при этом никто не называл их подъездными, то сейчас тусят на фудкортах, потому что больше негде. Их поведение — это обыкновенные глубинные процессы в жизни подростка, которому нравится позлить окружающих. Они просто хотят порофлить, живут моментом и никак не рефлексируют свое поведение. Никакого общего направления у них нет, и описать их всех как единое явление попросту невозможно»; — Кей-поперы — тут все понятно прямо из названия. Одеваться в стиле корейских айдолов, снимать тиктоки с движениями из их клипов, тоннами скупать журналы, карточки и прочий мерч. Годами мечтать попасть на концерт BTS, даже зная, что это в принципе невозможно — билеты распространяются исключительно внутри официального фан-сообщества, и недавно присоединившиеся занимают там уже 30-миллионные по счету позиции. В общем-то, это скорее фандом, чем субкультура. А что же актуально сейчас? Для этого пока нет определенного названия, но условно их можно именовать эхом SoundCloud. «В свое время именно благодаря этому сервису появились рэперы Lil Peep и Juicy World, — напоминает Виталий Костилин. — SoundCloud породил несколько музыкальных волн, и вот последняя из них начала смешивать эстетику рэпа с роком, альтернативой и вайбом нулевых — Mad Kid и Темный Принц. Ребята слушают эту музыку и стараются одеваться в таком же стиле. Это то, что сейчас слушает молодежь от 15 до 20. По сути это все троекратно пережеванный кал, но им нравится». Хорошо, а кто же тогда прямо сейчас заново обживает Китай-город? Да всякой твари по паре, причем важно понимать, что феномен КГ — исключительно московский и смог возникнуть за счет того, что это точка посреди 12-миллионного города с довольно мягким полицейским режимом относительно прочих российских городов. В том же Петербурге местные нефоры почему-то не спешат возрождать к жизни ни ступени Казанского собора, ни Черную речку, ну а за пределами двух столиц основные места их сбора — это те же фудкорты, в том числе потому, что там приходится иметь дело с охраной ТЦ, а не с полицией. «Уличные сборища — это в основном Китай-город и еще немного Цветной бульвар, — поясняет Виталий Костилин. — В остальных местах это ничтожные микротусовочки, которые не сравнить ни с нулевыми, ни тем более с 1990-ми. В основном они собираются по конкретным поводам типа концертов. Никакой трушности там нет и в помине. Если раньше на тусовке спрашивали “за позерство” или “за любимые группы”, то сейчас спрос идет исключительно “за шмотки”. Если ты носишь паленые бренды, если у тебя на ногах поддельные New Rock, то тебя могут высмеять. Правда, надо понимать, что мы говорим исключительно о Москве и Китай-городе, где тусуется в основном обеспеченная молодежь, которая может себе все это позволить». Нынешний процесс появления новых субкультур и их гибели очень похож на то, что стало происходить с популярной музыкой после появления соцсетей и стримингов. С одной стороны, интернет позволил музыканту с улицы заявить о себе, минуя продюсеров и радиоротации, а с другой — он же и убил больших звезд, так что новых Queen или «Кино» не ждем. На смену им пришли однодневки, авторы одноразовых хитов и тикток-бэнгеров, а уже завтра хитроумный алгоритм подсунет вам новых. То же самое происходит и с субкультурами. И главный вопрос заключается в том, смогут ли современные нефоры однажды перерасти уровень трендов в «ТикТоке» и стать чем-то большим. «Пока что есть просто локальные тусовки и локальные концерты, — завершает нашу беседу Костилин. — Молодежная культура сейчас не существует ни в стерео, ни в моноформате, ни в Dolby Surround. Есть просто тысячи тусовок, концертов, ивентов всех мастей, но все это совершенно не массово. Вообще большинство известных нам классических субкультур зародилось в США и Великобритании из-за каких-то кризисов, экономических проблем и так далее. Если у нас будет какой-то кризис и при этом перестанут кошмарить молодежь, то появится что-то новое, а пока я, честно говоря, предпосылок для этого не вижу». Иллюстрация: Михаил Данилов

неформалы